Несмотря на угрюмые мысли, немедленной реакцией Каладина, вбитой в него годами, было вскочить и отсалютовать, приложив руку к груди. Перед ним находился вышестоящий офицер, его командир. Каладин почувствовал себя идиотом сразу же, как это сделал – он сидел за решеткой и приветствовал человека, отправившего его сюда?
– Вольно, – кивнул Далинар.
Широкоплечий мужчина стоял, заложив руки за спину. В Далинаре чувствовалось что-то внушительное, даже когда он оставался в расслабленном состоянии.
«Он выглядит как полководец из легенд», – подумал Каладин.
Широкое лицо и седина в волосах, надежность камня. Не кронпринц носил форму, форма носила его. Далинар Холин представлял собой тот идеал, который Каладин уже давно считал всего лишь фантазией.
– Как тебе условия размещения? – спросил кронпринц.
– Сэр? Я в тюрьме, шторм побери.
На лице Далинара показалась улыбка.
– Вижу. Успокойся, солдат. Если бы я приказал тебе неделю охранять комнату, ты бы выполнил приказ?
– Да.
– Тогда считай, что ты на дежурстве. Охраняй это помещение.
– Я позабочусь о том, чтобы никто неуполномоченный не сбежал с горшком, сэр.
– Элокар возвращается в благожелательное расположение духа. Он уже остыл и сейчас беспокоится только о том, что твое слишком поспешное освобождение будет выглядеть как его слабость. Мне нужно, чтобы ты оставался здесь еще несколько дней, затем мы составим официальное помилование и восстановим твое положение.
– Вижу, что у меня нет выбора, сэр.
Далинар подошел ближе к решетке.
– Тебе тяжело.
Каладин кивнул.
– О тебе хорошо заботятся, как и о твоих людях. Двое мостовиков все время охраняют вход в здание. Тебе не о чем тревожиться, солдат. Если ты беспокоишься о своей репутации в моих глазах...
– Сэр, – сказал Каладин. – Полагаю, что я просто не уверен в том, что король позволит мне выйти отсюда. В его правлении был случай, когда он позволил неудобным людям гнить в подземелье до тех пор, пока они не умерли.
Произнеся эти слова, Каладин не поверил в то, что они сорвались с его губ. Они прозвучали как непокорность, даже как измена. Но они ждали на кончике языка, требуя, чтобы их произнесли.
Далинар не двинулся с места, по-прежнему стоя с заложенными за спину руками.
– Ты говоришь о серебряных дел мастерах из Холинара?
Так он знал. Отец Штормов... Замешан ли Далинар? Каладин кивнул.
– От кого ты услышал о том случае?
– От одного из моих людей, – ответил Каладин. – Он знал заключенных.
– Я надеялся, что нам удастся избежать слухов, – сказал Далинар. – Но, конечно, слухи распространяются как лишайник, такой твердый, что его невозможно полностью отскрести. Случившееся с теми людьми было ошибкой, солдат. Я откровенно это признаю. С тобой такого не произойдет.
– Значит, слухи о них – правда?
– Я предпочел бы не говорить о деле Рошона.
Рошон.
Каладин вспомнил крики. Кровь на полу хирургического кабинета отца. Умирающего мальчика.
Дождливый день. День, когда один человек попытался украсть свет Каладина. И ему действительно удалось задуманное.
– Рошон? – прошептал Каладин.
– Да, незначительный светлоглазый, – вздохнул Далинар.
– Сэр, мне важно об этом знать. Ради собственного спокойствия.
Далинар оглядел его сверху донизу. Каладин просто уставился прямо перед собой, его разум... оцепенел. Рошон. Все начало разваливаться, когда Рошон прибыл в Хартстоун, чтобы стать новым лорд-мэром. До его приезда отца Каладина уважали.
Когда приехал тот ужасный человек, волоча мелочную зависть за своей спиной как плащ, мир перевернулся. Рошон распространил заразу по Хартстоуну подобно спренам гниения в грязной ране. Он стал причиной того, что Тьен отправился воевать. Он стал причиной того, что Каладин последовал за братом.
– Полагаю, я тебе задолжал, – ответил Далинар. – Но это должно остаться между нами. Рошон был мелким человеком, получившим возможность наушничать Элокару. Элокара, тогда наследного принца, поставили управлять Холинаром и присматривать за королевством, пока его отец организовывал наши первые лагеря здесь, на Разрушенных равнинах. В то время я находился... далеко. Как бы то ни было, не обвиняй Элокара. Он прислушивался к советам того, кому верил. Однако Рошон следовал собственным интересам, не заботясь об интересах трона. Он владел несколькими серебряными лавками... Ну, детали не важны. Достаточно сказать, что Рошон подтолкнул принца к нескольким ошибкам. Вернувшись, я все исправил.
– Вы позаботились о том, чтобы наказать этого Рошона? – спросил Каладин тихим голосом, чувствуя оцепенение.
– Его изгнали, – кивнул Далинар. – Элокар выдворил его в такое место, где он не смог бы принести вред кому-то еще.
Место, где он не смог бы принести вред кому-то еще. Каладин почти рассмеялся.
– Тебе есть что сказать?
– Вы не захотите узнать, о чем я думаю, сэр.
– Возможно, и нет. Но, вероятно, мне все-таки нужно это услышать.
Далинар был хорошим человеком. В чем-то действующим вслепую, но хорошим.
– Что ж, сэр, – сказал Каладин, с трудом контролируя эмоции. – Я нахожу... тревожным, что человек вроде этого Рошона, судя по всему, ответственный за смерть невинных людей, все еще не в тюрьме.
