Со временем молва дошла до Мацяо, деревенские прослышали, что племянник дядюшки Ло утонул, и не могли понять, правда он ничего не знает или только прикидывается. Теперь, когда бывший староста поминал своего племянника, деревенские невольно задерживали на нем пытливые взгляды. А дядюшка Ло явно что-то чувствовал, и временами читалась в его глазах смутная растерянность, будто он хотел что-то сделать, но забыл что.
И чем больше ждали деревенские, что красноцвет сменит тон, тем упорнее он поминал своего племянника, пресекая всякие попытки обойти тему и поговорить о чем-то другом. Глядя на чужих пащенят, дядюшка Ло ни с того ни с сего говорил:
– Вырастут – не успеете оглянуться… Вот мой племяш – вчера еще со своей пиписькой играл, а нынче – рабочий, на казенных харчах сидит.
– Да, да… – уклончиво отвечали люди.
Но у дядюшки Ло были высокие требования к собеседникам, он не мог терпеть подобной уклончивости и продолжал говорить о своем племяннике:
– Вязи его боров, и хоть бы одно письмо прислал. Вот и скажите, какой прок их растить? Говорят – занят. Нипочем не поверю. Бывал я в городе, и чем там заниматься? С утра до вечера только баклуши бить.
Люди и тут не подхватывали разговора, а лишь украдкой переглядывались.
– Ну и хорошо, – почесав щеку, продолжал дядюшка Ло. – И пусть не навещает. Чего меня навещать? Неужто я с мясом один не управлюсь? Неужто куртку ватой не сумею набить?
Вдоволь наговорившись о своем племяннике, показав всем, какой он заботливый дядя, испив до дна радости и тревог о новом поколении, он сцеплял руки за спиной и понуро уходил в свою хижину. Под грузом стольких пытливых взглядов некогда прямая спина дядюшки Ло согнулась, и за плечами наметился горб.
Коммунное начальство потребовало, чтобы от каждой продбригады на общее собрание передовиков явилось по одному отличнику философской подготовки для получения благодарности. Говорили, на таких собраниях раздают похвальные грамоты, а после иногда угощают доуфу. Бэньи был в отлучке, и выбирать отличника пришлось дядюшке Ло. Позавтракав, он неторопливо вышел на гумно, лениво прогулялся вокруг, пересадил двух улиток с гумна в траву, чтобы их не растоптали.
Закончив с улитками, он стал распределять нас на работы. Почти не разлепляя век, сворачивал самокрутку, приговаривая: Чжихуан, Учэн и Чжаоцин отправятся пахать, Фуча пойдет унаваживать землю, Яньцзао – разбрызгивать пестициды; бабы и сосланные пащенята сегодня мотыжат рапс, а Ваньюй будет отличником.
Я невольно рассмеялся:
– Отличников же голосованием выбирают…
– А кого еще посылать, если не Ваньюя? – удивился дядюшка Ло. – С такой бабьей спиной пахать его не отправишь, землю удобрять – тоже. Давеча Ваньюй жаловался, что у него палец опух, стало быть, и рапса он много не намотыжит. Как ни крути, а больше некому. Только он и годится.
И деревенские согласились, что назначить отличником Ваньюя будет разумнее всего. В самом деле, не Фуча ведь отправлять? Если бы дождь зарядил, тогда другое дело – Фуча у нас культурный, не ударит в грязь лицом. Но день выдался погожий, работы много. Назначим Фуча отличником, кто тогда будет землю унаваживать? Черепаху завтра распахивать, а как прикажешь пахать, если земля не удобрена?
Чувствуя на себе непонимающие взгляды деревенских, я осознал, что слово «отличник» может менять свое значение в зависимости от погоды. Мне ничего не оставалось, как присоединиться к коллективу и поддержать кандидатуру Ваньюя, чтобы он отправился на собрание передовиков и получил там красную розетку и похвальную грамоту.
После смерти Ваньюя многие члены продбригады успели примерить на себя звание отличника философской подготовки, и в конце концов оно закрепилось за дядюшкой Ло. Говорили, так решило коммунное начальство: продбригада нуждалась в образцовом старом крестьянине.
Меня отрядили готовить дядюшке Ло речь о его революционных свершениях, а после зачитывать каждое предложение вслух, чтобы он выучил речь наизусть для проведения «философской работы на местах» (так назывались выступления на общих собраниях в коммуне или в уездном центре). Начальство жаловалось, что Ваньюй ни на одном собрании не показал должного уровня философской подготовки, а дядюшка Ло – пожилой человек с большим голосом, у него целая жизнь за плечами, к тому же он проявил героизм и предотвратил несчастный случай на мосту, поэтому все будут очень рады послушать о его передовых свершениях.
Фуча аккуратно предупредил меня, что дядюшка Ло – старый революционер, известная личность, вот только соображает туговато: начнет говорить и сразу уходит в какие-то дебри, ты его ближе к делу, а он про козу белу, надо быть к этому готовым. И заставить его выучить речь наизусть.