Словарь символики сновидений полностью

При наличии в сновидении образа бороды терапевт имеет все основания задать себе вопрос об отношениях сновидящей или сновидящего с ее или его отцом. Подобное предположение даст ему наиболее надежное направление для анализа большей части содержания сновидения. Безусловно, по мере накопления опыта анализа сновидений психотерапевт начнет различать разного типа бороды. Он может столкнуться с огромного размера дровосеком с рыжей или черной бородой – характерным образом людоеда. Ему встретятся мудрый старец, отшельник или пастух с длинной белой бородой – образ посредника. Эти образы кажутся далеко стоящими друг от друга, но у них несколько общих элементов. Часто они даже встречаются в одних и тех же сновидениях.

В своем первоначальном значении онейроидная рыжая или черная борода появляется как проявление мужественности, если только она не скрывает компенсаторные механизмы импотенции. Белая борода считается признаком мудрости. Помимо этих вполне допустимых клише изучение механизмов воображения заставляет признать существование двух важных фактов, касающихся данного символа. Он родствен образу падающей воды, водопаду. Он сродни глаголу спускаться в его переносном значении. Этот образ приглашает психику, занявшую некую отстраненную, искусственно завышенную позицию, спуститься на разумную высоту. Высоту по отношению к чему? Подобная постановка вопроса ошибочна. Правильнее будет сказать: по отношению к кому? За образом бороды, будь то борода черная или белая, опытный интерпретатор сновидений без особых трудностей увидит индикаторы, которые определяют процесс корректировки отношения к образу отца.

Интерпретатор сновидений, который хочет найти в образе брата выражение братства, будет жестоко разочарован. Никакие философские идеи относительно братского согласия не могут что-либо изменить: со времен Каина воображение использует этот символ для обозначения соперничества. Брат в 95 % случаев появляется в сновидениях женщин. Он никогда не надевает маску, открыто играя одну из основных ролей своего репертуара.

Что происходит, когда речь идет о младшем брате сновидящей? Он останется всегда самозванцем, отнявшим часть внимания родителей. Будучи объектом зависти, он также выступает как препятствие, порождающее у сновидящей чувство горечи по отношению к ее матери. В крайне болезненной ситуации, когда этот конкурент умирает, у сновидящей возникает чувство вины, вызванное постыдным удовлетворением от исчезновения соперника. Старший брат выступает в качестве возможной замены отца. Довольно часто можно наблюдать ситуацию, когда чувства, связанные с комплексом Эдипа, претерпевают перенос с личности отца на личность старшего брата. Почти в 30 % сновидений, где встречается данный образ, сущностью проблематики пациентки являются последствия сексуальных отношений с ним. Лишь иногда эти отношения остаются на уровне фантазма, чаще всего они реальны. Сопровождаясь амбивалентными переживаниями желания и отторжения, эти отношения, иногда грубо навязанные, в свою очередь участвуют в формировании у женщины чувства протеста против матери, которая не смогла (или не захотела) ее защитить.

Символические бури являются результатом слишком длительного напряжения между огнем вытесненных эмоций, оказывающих давление, чтобы себя обнаружить, и интеллектуальной конструкцией, возведенной холодным интеллектом для защиты от этих чувств. Когда вырываются наружу неотвратимые силы[41] онейроидной бури, ни одно из возможных значений не кажется достаточно надежным, чтобы устоять против этих сил: молнии сновидений рассекают небо сильнее, чем молнии небесные, гром сновидений оглушает гораздо сильнее, порывы ветра – более разрушительны, и ливни вызывают опустошение, подобного которому мир не встречал со времен всемирного потопа!

Интерпретатор сновидений напрасно потратит свое время, если будет искать за этим символом какие-то конкретные связи с основными темами, которыми обычно питается психологическая проблематика пациентов. Онейроидная буря не ищет себе сообщников ни среди свидетелей комплекса Эдипа, ни среди травм при рождении, ни в рамках метафизической тревоги[42], ни среди других составляющих психологических затруднений. По отношению к символам, способствующим динамике психологического развития, буря является тем, чем крик является по отношению к речи: непревзойденным по своей силе выражением, содержащим в себе все, доминирующим над всем, овладевающим всем. Подобно крику, буря находится вне оправдательной речи, вне осмотрительного движения, робкого продвижения по пути, заполненному массой препятствий. Она выражает некий революционный эпизод в процессе психического изменения.