Будучи невидимым и непредсказуемым, для скептического мышления он является объектом принижающих его проекций, в рамках которых он выступает признаком несостоятельности и непостоянства. Капризы Эола[58] опасны, ибо они не подвластны возможным предсказаниям, столь характерным для человеческой ментальности. Воображение находится под сильным влиянием примитивной природы ветра, его принадлежности к естественным природным явлениям. Поэтому одной из функций этого символа является восстановление связи между ментальностью, гордящейся своей способностью к контролю, и естественными эмоциями, оказывающими постоянное давление на личность, чтобы заставить себя признать.
Будучи невидимым и непредсказуемым, для верующего человека ветер выступает в качестве выражения божественного дыхания, вдохновенного источника всего живого. Поэтому в сновидении быть унесенным ветром не означает утратить контроль над мирскими делами. Это означает согласие следовать за движениями души. Судьба перестает быть всего лишь целью, объектом всех сознательных действий, а превращается в результат отрадного признания будущего, результат процесса самовыражения сущности бытия.
Подобная личностная установка не противоречит, а способствует реализации конкретных земных проектов, обеспечивая психологическую гибкость[59] и способность к релятивизации.
Участие ветра в онейроидных сценах бури или урагана подтверждает важную роль, которую он играет в эпизодах психической реконструкции. Среди образов, выражающих преодоление порога сознания, важное место занимают те, которые изображают перевертывание (например, карта таро «Повешенный»). Частота их появления в сновидениях, где дует ветер, подтверждает, что он является активатором процесса индивидуации, посредством которого осуществляется примирение противоположностей.
<p>Вечность</p>Можно ли измерить вечность? Интеллект не смог бы развиться вне систем отсчета, которые изобрели живые существа и которые позволяют им, пусть хотя бы иллюзорным образом, определять свое положение в пространстве и времени. Время. Существует ли оно вне измерений, посредством которых, как считает человек, он сделал его послушным? Является ли оно чем-то неуловимым, непоколебимым, непрерывно повторяющимся? Наиболее прочное звено в цепочке ассоциаций, связанных с вечностью, показывает, что этот символ становится осмысленным посредством его противопоставления разного вида отсчетам времени. Ритм, часы, хронометр, маятник, барабан, удары сердца, стрекотание цикад и все то, что связано с неким тактом, регулярным повторением, сопровождает образ вечности в 64 % сновидений, в которых он встречается. Второе звено цепочки ассоциаций, присутствующее в 50 % тех же сновидений, – это холод. Итак, словарь образов представляет вечность как понятие холодное и бесчеловечное. Это утверждение проливает новый свет на психические механизмы, придающий ментальности особый смысл – убежища от тайны смерти. Бесконечность выдает интеллектуальный парадокс. Интеллект, этот изумительный инструмент суждения, сравнения, измерения, являет собой утверждение жизни. Он несет в себе это свойство до тех пор, пока служит реализации будущего, то есть движению, приближающему смерть. Беспокойство[60], порожденное перспективой холодного, бесконечного небытия, вызывает защитный рефлекс, извращающий природу интеллекта. Смещаясь по отношению к своей цели – эволюции, интеллект становится двойным агентом, служащим стремлению к постоянству, поддержанию достигнутого. Начиная с этого момента он становится средством построения логических оправданий, обманывающих сущность во имя видимости.
