– Тебя еще хотел видеть логофет дрома Епифан, – сообщил епископу Фотий. – Обязательно с ним повидайся и зайди к моему казначею – он выдаст тебе три тысячи арабских дирхем, которые русы называют кунами. Это на первое время. Если понадобятся еще деньги или какая-то другая помощь, обращайся к архиепископу Херсона, я его предупрежу.
Поблагодарив патриарха за заботу, Андрей быстро покинул его покои, намереваясь сразу же отправиться к логофету дрома. До назначенного приема в претории было более двух часов, и епископ решил, что успеет повидаться за это время с логофетом Епифаном.
Логофет дрома не только руководил государственной почтовой службой, но и отвечал за связи империи с окружавшими ее странами и народами. Поэтому он рассматривал отправку к русам епископа как начало дипломатических отношений. Однако представление о северных варварах в империи было весьма расплывчатым, и Епифану хотелось его прояснить.
– Прежде всего, меня интересуют отношения русов с соседями, – объяснил логофет причину, по которой просил епископа к нему зайти. – Особенно с хазарами и франками.
– Но Куявия, где мне предстоит проповедовать, только одна из областей русов, – пояснил Андрей. – И граничит она с зависимыми от хазар племенами сиверов и угров. Так что я вряд ли смогу сообщить что-то существенное о франках.
– Для меня важна любая информация, даже самая незначительная. А среди подвластных хазарам племен обрати внимание на сиверов, среди которых должно быть много христиан. Если это подтвердится, постарайся наладить с ними связь.
Пообещав логофету ежегодно отсылать сведения, Андрей поспешил в преторий, находившийся в получасе ходьбы от здания почтового ведомства. В приемной претория епископ был сразу же приглашен секретарем эпарха к Орихе.
– Нам, наконец, удалось все согласовать, – сообщил эпарх, передавая пергамент с указом Андрею. – И если тебя все устраивает, я немедленно отправлю указ на утверждение императору.
В тексте, кроме вступительной части, где объяснялась причина его создания, имелось три раздела, в первом из которых русам предписывалось привозить с собой грамоты, разрешающие им посещение Константинополя с обязательным указанием количества судов и скрепленные печатью епископа.
– Патриарх попросил исключить непременное скрепление грамот местным архонтом, – пояснил эпарх Андрею. – Хотя присутствие его печати желательно как гарантия благонадежности плывущих к нам торговцев. Но это мы решили оставить на твое усмотрение, печати для тебя и архонта русов уже готовы.
В следующем разделе указывалось, что руские суда могут останавливаться только в гавани Феодосия, в указанном легатарием месте. Далее им предписывалось сдать под его присмотром все имеющееся оружие, которое русам возвратят в день их отплытия из Константинополя.
– Было бы желательно указывать в грамотах, которые ты будешь выдавать, имя старшего по каравану, – объяснил Ориха, когда епископ вернул пергамент. – А еще нужно обязательно зачитывать сам указ перед отплытием русов сюда, чтобы не возникало потом споров.
– Тогда, кроме самого указа, желательно иметь еще пару копий. А так мне все понятно. Неясно только, когда я смогу его получить?
– Думаю, к вечеру он будет у тебя на патриаршем подворье, – предположил эпарх. – Его принесет мой асикрит[149] вместе с копиями.
Простившись с эпархом, пожелавшим ему удачи, Андрей покинул здание претория и, не торопясь, пошел по улицам ромейской столицы. После неожиданного рукоположения в епископы его не покидала тревога: все ли им сделано для выполнения предстоящей миссии в землях русов.
Казалась бы, возведение в сан иерарха для молодого провинциального священника было невероятным счастьем, но вместо радости Андрей ощущал огромную ответственность, внезапно свалившуюся на него. И что с этим делать, он пока не знал.
Аскольд и Креслав встретили новоиспеченного епископа вопросами, и Андрею пришлось пересказать своим спутникам окончательный текст указа, который сегодня вечером они должны были получить на руки.
– Так что завтра мы сможем отплывать.
– Если я правильно понял, право выдавать разрешения на посещение Константинополя будет только у тебя, – переспросил Креслав, явно недовольный этим обстоятельством.
– Разумеется, если я буду сам составлять те грамоты, – подтвердил Андрей. – Но выдаваться они будут только после согласования с князем Диром. А сейчас мне надо еще зайти к казначею патриарха.
– Тебя что-то не устраивает? – полюбопытствовал Аскольд, когда епископ ушел.
– Да чувствую, намучаемся мы с ним. Характер у нашего друга больно упрямый.
– Главное, что нам удалось восстановить торговлю, а остальное мелочи…
На следующий год поездки руских купцов в Константинополь возобновились, даже несмотря на то, что осенью был убит Михаил Третий. Погиб он после того, как на одной из пирушек пошутил по поводу назначения соправителем Василискиана и не выполнил обещания Евдокии Ингерине насчет ее сына Льва.