Лодку прибило к острову, новый портал излучал дружелюбный солнечный свет. На жертвеннике лежал великолепный сакс – длинный кинжал. С лезвием, острым, как у секиры, и легким, как перо. Рукоятка обмотана мягкой кожей и плоское навершие вылито из чистого золота. Сакс идеально вошёл в ножны меча. Ей нужно лишь мгновение, чтобы отдышаться и очистить разум для следующего испытания. Держа мешочек в руках, Хильда прижала его ко лбу и тихо прошептала: «Я уже близко, любовь моя».
– Умирает скот, умирают родные, и ты умрёшь в один день, – Один сидел спиной к Хильде на жертвеннике. – Но слово – вот что живёт вечно.
– Я видела Бальдура, – через плечо сказала Хильда.
– Мой сын в Хельхейме, – растягивая слова, сказал Один. – Мой прекрасный сын. Когда его не стало, я спустился к великанше Хель и умолял её вернуть Бальдура назад, на что она сказала: «Пусть каждый житель девяти миров проронит слезу за него – и тогда освобожу я его».
Один встал и достал из кармана своего мешковатого плаща веточку омелы.
– Все плакали. Даже каждый Ётун, кроме одного… – Хильда повернулась и увидела Одина застывшим, со взглядом, прикованным к крохотной веточке омелы. – Локи перевоплотился в Ётуна и не стал плакать за сына моего. Тогда угасла всякая надежда на возвращение Бальдура. В гневе я был на Локи и заковал я его в пещере, где лишь тьма, холод и вонь. Мёртвая ведьма предсказала и это. Норны хитро сплели наши судьбы.
– Не ты ли, Всеотец, говорил, что судьбу можно перекроить? – Хильда подошла ближе к Одину, он быстро спрятал веточку омелы.
– С норнами игры опасны, – серьёзно сказал он. – Знаю я много и видал многое, но магия норн могущественна.
– Что меня ждёт в следующем испытании? – спросила Хильда.
– На третий день ко мне пришло смирение. Кровь заливала мне глаза, и видения приходили мне – видения смерти близких мне. Войди – и судьба сама поставит тебя на тропу.
Возможно ли что-то ужаснее, чем мир Нифельхейма? Хильда не желала думать об этом. Оттягивать тоже не стала и с легким дыханием вошла в портал.
Один остался на острове и вновь присел на жертвенник, в руках он крутил веточку омелы.
Хильда очутилась в родных местах, и каждый запах, каждый шорох был ей знаком: она была в лесу рядом с её домом. Словно во сне, она снова видит те же деревья, тот же мох и камни. Даже место появление идентично со сном. Радость от знакомых мест вскружила ей голову, и она помчалась вперед куда глаза глядят. Она смеялась, падала на землю и целовала её, втягивала носом сладкий и холодный воздух Мидгарда. По дереву вскарабкалась белка, и Хильда почувствовала себя так прекрасно. Чувство эйфории быстро пропало, когда она вышла на опушку, где убили Скаллигрима.
Будто вчера она стояла в том же месте и видела, как её мужа обезглавливают, мочатся на его тело и всячески проклинают. Слёзы появились в её глазах, и сдержать она их не могла, молча пустила их.
Раздался человеческий голос, за ним другой, стоны и ругань. Хильда притаилась за деревом и одним глазком выглядывала. На поляну вышли трое мужчин и с ними связанный Скалли. Дыхание её перехватило, сердце упало, ноги подкосились – она переживает это вновь. Мужчины безжалостно избивали Скалли – по животу, лицу, в пах. Они повалили его на землю и усмехались, как он ползет. Называли его червяком, ничтожеством, сыном проститутки и воином без чести. Хильда тогда не могла защитить его, но сейчас она способна на это. Крепко сжимая топор в правой руке, а сакс в левой, она выходит из-за дерева и с угрожающим лицом кричит:
– Эй! Может, вы кого-то равного себе найдёте?! – мужчины встали камнем. Их взгляды бессмысленны, пусты.
– Хильда, это всё твоя вина, – процедил Скалли. – Из-за тебя я не попаду в Вальгаллу.
– Скалли, нет, – жалостно заговорила Хильда. – Я не знала! Я тебя спасу!
Хильда вцепилась в рукояти топора и сакса, выдохнула, спокойствие растеклось по её телу. Мужчины стояли с орудием наготове и всё так же тупо смотрели на воительницу. Хильда ударила первой. Для неё не составило особого труда перерубить глотку первому мужчине с мечом в руке, его тело упало на землю, словно тряпичная кукла. Мужчина с секирой был очень близко, но Хильда была маневренней и смогла воткнуть сакс ему в брюхо, повела вверх, так что все внутренности выпали на землю, и он свалился мягко, как перо.
Последний атаковал её копьем и мечом в другой руке. Хильда никогда ранее не видела такого ведения боя. Ей было сложно предугадать удары, он ловко комбинировала удары копья с мечом, постоянно переходят из ближнего боя в дальний. Хильда отступила, переводя дыхание, смотрела на мужчину: его походка, взор, движения казались неживыми. Тут он вскидывает копье и целится прямо в Хильду, она уклоняется, но копье попадает в грудь Скалли, и жизнь моментально покидает его.
– Нет! – кричит в гневе Хильда и со всей мощью и обидой бросается на мужчину.
