– Возможно, – бог висельников загадочно осклабился. – Твой путь не окончен, и ещё пять испытаний впереди. Любой бой – это проверка твоей мудрости и смекалки. Нет лучшего соратника, как мудрость. Человеку нужна мудрость, если он задумал путешествовать. Дома жизнь легка, но будет он посмешищем, сидя в кругу мудрых людей, если сказать ему будет нечего. Мудрец не хвастается своей мудростью – он её трепетно охраняет. Он молчалив, когда заходит в дом незнакомца. Мудрец редко лезет на рожон, ведь нет вернее компаньона, чем хороший увесистый мешочек мудрости.
Хильда встряхнула плечами, хрустнула костяшками пальцев и направилась к порталу. Из него дуло холодом, опасностью. Хильда вошла. Портал захлопнулся. К Всеотцу на плечо сел Мунин и, пощёлкав клювом, взмыл к серому небосводу.
Снежная буря застала воительницу врасплох, ноги увязли в снегу. Пальцы быстро перестали шевелиться, и губы покрылись инеем. Она обняла себя и, с трудом перебирая ногами, направилась вперед. Пройдя достаточно, чтобы окоченеть насмерть, она заметила вдали соломенные крыши. Из последних сил Хильде удалось дойти до деревни, которая выглядела опустелой, практически заброшенной. От дома к дому она ходила и стучала в двери в надежде, что кто-то откроет. Холод сковывал её тело, и она упала ничком в снег. Но это не мог быть её конец. Некто достаточно крепкий схватил её за плечи и вскинул на себя.
Тепло обволакивало её тело, и каждый палец на руке и ноге, каждый сантиметр кожи начинал гореть.
Перед ней стояла семья из мужа и жены, трех детей и ещё одного мужчины, который презрительно посматривал на неё. Дети любопытно глядели на Хильду, как на диковинного зверька. Она скромно улыбнулась и, восстановив дыхание, сказала:
– Спасибо вам! – по щекам Хильды разлился румянец.
– Как ты очутилась на таком морозе снаружи? – спросил муж. Руки его были заскорузлые, борода выглядела неопрятной, туника на нем была потёрта, а сапоги уже разваливались.
– Я… – Хильда задумалась. – Я сама не знаю. Не хочу доставлять вам неудобств. Уйду, как только буря утихнет.
– Не утихнет она, – с раздражением фыркнул мужчина за столом. Хильда смолчала.
– Мой брат прав, – вздохнула жена. У неё был волевой подбородок, крупная челюсть и рабочие руки. Семья крестьян. – Меня зовут Крака, а это мой муж Тюффир. Брата моего зовут…
Но тот грубо перебил:
– Не сообщай ей моего имени. Кто её знает, что за человек она и кто она вообще такая.
– Мы помогаем людям в бурю, – серьёзно сказал Тюффир. – Она наш гость, и запасов у нас хватит.
– Ни в коем случае, – возразила Хильда. – Мне правда не хочется вас обременять.
– Как тебя зовут? – спросила Крака.
– Хильда.
Брат Краки встал:
– Она не местная! Шлите её прочь! Ты сам знаешь, Тюффир, что буря успокоится лишь через три луны.
Тюффир и брат Краки вступили в спор, а тот перерос в нападки и угрозы. Дети сели рядом с Хильдой и озорно смотрели на неё. Самая младшая устроилась у плеча своего брата, который выглядел на десять зим, а брат постарше сел нога к ноге с Хильдой.
– Они постоянно так ругаются, – сказал старший. – Меня зовут Торскильд, сестру Эйвор, а брата Друт.
– У вашего дяди особое отношение к странникам, – Хильда улыбалась, а ей улыбались в ответ.
– Прошлой зимой к нам постучался потерянный путник, отец его впустил. Сейдрик предупреждал отца, что он нехороший человек, но у нашего отца доброе сердце.
– Странник что-то своровал? – спросила Хильда.
– Нет, – задумчиво сказал Торскильд. – Ночью он пытался изнасиловать нашу мать, вот отец и выгнал его в самую бурю. Весной нашли его тело в густой траве, всё сгнившее, сине-зелёное.
– Странник нарушил закон гостеприимства, вот он и поплатился за это.
– А ты когда-нибудь убивала? – спросила Эйвор. Её глазки сверкали, как опалы.
– Я воительница, – гордо заявила Хильда. – Я прошла через много боёв, даже убила одного короля!
– А расскажешь? – возбудившись от интереса, Друт запрыгал на скамье.
– Может быть, если ваши родные наладят мир.
Но мир не скоро образовался в этом доме. Спор был жаркий и перешел на личности. Сейдрик называл Тюффира слабым, не способным защитить семью, слишком мягкосердечным и без чувства приоритетов. Тюффир был строго убежден в своих догмах и атаковал Сейдрика своими аргументами. Хильда устала от брани и решила положить этому конец. Она попросила Краку усадить мужчин за стол, дать им выпить и ни в коем случае не вступать в диалог и не принимать ничью сторону.
Тюффир расправлял свою бороду пальцами, а Сейдрик кисло улыбался детям, которые доставали его своими вопросами. Хильда села во главе стола, сложила руки замочком и внимательно посмотрела на спорящих.
– Сора в доме – ненастий час. Вашим спорам должно положить конец. Вам нужно сойтись на чём-то едином, что сплотит вас. Тюффир, почему бы тебе не высказать своё мнение?
