– Ещё мой отец наставлял меня быть вежливым и услужливым к странникам. Мы живём в суровых краях, и зимы здесь лютые: волки и стужа губят десятками. Когда я женился на Краке, боязно было принимать незнакомцев. Многих я прогнал в страхе ревности, и все они сгинули, а весной мы их находили. Меня грызла совесть, и я обратился к богам! Всеотец – он странник и часто путешествует. Тогда родилась Эйвор, была её первая зима, в дверь постучал мужчина – это был Один!
– Опять ты про Одина! – перебил Сейдрик. – Тебе мозги отморозило, не было тут Одина! Думаешь, Всеотец бы спустился к тебе?!
– Это был он! – Тюффир стукнул ладонью по столу.
– Сейдрик, – Хильда была спокойной. – У тебя есть иная версия, и мы её выслушаем, но Тюффир должен окончить свой рассказ.
– Да, – шмыгнув, Тюффир продолжил: – Странник с одним глазом, седой бородой, не стар и не молод. Высокие речи, тихий, скоромный, что ни слово – то мудрость. Он видел, как я на него пялюсь с недоверием, и тогда он подошел ко мне. Для нас, северян и каждого норманна, гостеприимство – это святое! Всеотец открыл мне глаза и забрал страх. Каждый гость в моём доме уважаем и заслуживает достойного обращения. Так мне велел Один.
– Мы услышали тебя, Тюффир. – Хильда повернулась к брату Краки. – Сейдрик?
– Я был тогда дома, – начал лысый Сейдрик. – И видел я этого странника: было у него два глаза, и волосы у него были седые, как у любого старика. Ты сама видела его, Крака!
Крака хотела ответить, но Хильда выставила ладонь вперёд:
– Спор между вами, и Крака вам не помощник. Вы должны решить всё сами.
– Не нужно нам ничего решать! Ты впустил эту женщину сюда, и она строит из себя ярла! Судит нас!
– Сядь, Сейдрик, – настоятельно рекомендовал Тюффир.
– Мы еле-еле концы с концами сводим! Сейчас она говорит, что есть не будет, а ночью сворует запасы – и пропали мы!
– Сейдрик, если у тебя ссора со мной, то обращайся ко мне, – Хильда встала и строго посмотрела на взбеленившегося брата Краки.
– Я не доверяю тебе! Перед твоим появлением небо горело красным, и во сне видел я тебя! Убирайся прочь!
Тюффир не выдержал и, обойдя стол, схватил Сейдрика за плечи и кинул его на пол. Крака бросилась к мужу в надежде успокоить, но он ей пригрозил пальцем. Хильда вздохнула в ожидании мордобоя. Дети затихли на скамье.
– Что, теперь своих за чужаков бить будешь? – язвил Сейдрик.
– Не испытывай меня! В моём доме я хозяин и я решаю, кого прогнать, а кого оставить! – Тюффир покраснел от накипающей злости.
Сейдрик встал, выпятил грудь, сжал кулак, Хильда могла бы его остановить, но что-то удержало её. Тяжёлый удар Сейдрика выбил зуб Тюффира, и началась бойня. Дети спрятались в углу, старший, Торскильд стоял перед ними, раскинув руки, как живой щит. Столько отваги и ответственности было в этом юноше, что Хильда вспомнила Скалли, когда они познакомились, будучи ещё девушкой и юношей. Тюффир хоть и был крупнее Сейдрика, но тот был проворнее и наносил гадкие удары в печень. Тюффир скрючился от боли и больше не мог встать. Крака подошла к Сейдрику и влепила ему пощёчину. Бой окончился.
Жена ухаживала за мужем, дети шёпотом обсуждали случившееся, а Хильда стояла в углу и смотрела на Сейдрика, на его завистливый взгляд, с какой обидой он наблюдает, как сестра ухаживает за мужем, а ему даже не поднесла воды с тряпкой. Он самостоятельно вытирал кровь жестким обрывком холщовой ткани с костяшек пальцев и лица, прополаскивал рот и сплёвывал в пустое ведро. Хильда положила руку на мешочек у себя на поясе и подсел к Сейдрику.
– Чего тебе надо? – в его голосе не было обиды на неё, лишь на самого себя.
– Вижу я, как ты смотришь на сестру: ты ревнуешь.
– Она всегда заботилась обо мне. Залечивала раны и поддерживала, а теперь вертится вокруг него.
– Братья часто привязываются к своим сёстрам и видят от них заботу, которую некогда дарила мать. И хотел бы ты обладать сестрой, но не твоя она собственность, и её собственную жизнь сплели норны. Отпускать сложно и порой невозможно. Но задумайся: ты хочешь видеть её счастливой и полной сил, желания жить?
– Хочу конечно, – голос Сейдрика звучал грустно и подавленно. – Мне так стыдно за содеянное. Как я восстановлю доверие сестры и семьи? Даже дети на меня не смотрят.
– Синяки и раны заживают. Откровенным должен быть ты с теми, кого любишь. Сестра не перестанет быть твоей сестрой, если ты ей скажешь, что ревнуешь её. Важно доказать, что ты раскаиваешься и готов к изменениям, – Хильда встала и улыбнулась краем губ. – Норны сплели начало и конец, добро и зло, но
– Ты права, Хильда, – Сейдрик был воодушевлён. – Прости, что мои эмоции обрушились на тебя. Я не держу на тебя зла или обиды.
– Мне известно, к чему могут привести эмоции. Не вини себя за это, ведь мы все совершаем ошибки. Прощение и помилование можно найти даже от короля, а от себя сложнее. Прости себя в первую очередь – и на сердце станет легче.
– Я так и поступлю, – уверенно сказал Сейдрик и пошел говорить с Кракой.
