— Одно дело рожать детей, что не воспрещается, а другое дело давать им свою фамилию. — Лицо Бека дрогнуло. — А ведь эта девушка тебе понравилась настолько, что ты решил узаконить с ней отношения. Ты сказал об этом своей пристяжи? Или все-таки оставил в тайне? — Бек стрельнул глазами в сторону телохранителей. У парней свои разговоры, и на время они позабыли о хозяине. — Мне вот интересно знать, что подумает о твоем покупке молодежь, которая считает тебя до корней волос путевым вором! Хотя чисто по-человечески тебя можно понять. Ты думал о старости, которая уже не за горами. Хотел, чтобы всегда рядом с тобой была любимая женщина. Я даже уверен, что наверняка это было одно из ее условий. Твоя избранница производит впечатление очень сильного человека и не могла оставаться рядом с тобой на птичьих правах. Извини меня за банальность, но ей нужна была печать в паспорте, и она ее получила!
— Друзья меня поймут, — не без усилия выдавил из себя Джамал.
— А что в таком случае скажут твои недоброжелатели? У тебя их не так и мало. На имя своего сына ты открыл счет в одном из банков Швейцарии. Наверное, хочешь, чтобы Надир стал большим человеком, получил западноевропейское образование. Вполне понятны чаяния родителя. Но весь вопрос — откуда ты взял деньги?.. Я-то знаю, что ты их получаешь от таганской братвы. Но как ты объяснишь это другим? Люди просто подумают, что Бек пощипывает капусту из «общака» земляков. Ты не хуже меня знаешь, как называют таких людей и что с ними делают. Я боюсь, что с тобой даже не будут разбираться, а просто тихо устранят.
— Что ты от меня хочешь? — проскрипел зубами Бек.
— Немного. Я хочу, чтобы ты указал мне, кто заинтересован в закупке оружия.
— Это очень много. Дай мне подумать.
— Хорошо, — охотно согласился майор. — У тебя есть время… три минуты.
Большего дать не могу, извини.
— Я не знаю человека, что взял «стволы», но могу назвать того, кто вхож в эти дела. Оружейники — это своего рода закрытый клуб, вход туда просто заказан. Этот человек обычно сидит в ресторане «Рио-Рио», что на Краснопресненской набережной.
— Как его зовут?
В глазах Джамала все еще оставалось сомнение, наконец он решился:
— Его зовут Ильсур Ханов. Там, где пахнет оружейной смазкой, всегда следует искать его. Предупреждаю, человек он жесткий. Его нужно брать неожиданно, иначе стрельбы не миновать.
— Сегодня он будет там? Бек улыбнулся:
— Он уже сейчас там. Усольцев поднялся:
— Извини, если причинил тебе какое-то беспокойство, — и, поймав насмешливый взгляд Бека, не прощаясь, вышел из зала.
Микроавтобус, негромко скрипнув тормозами, остановился у входа в ресторан. Капитан Половцев чуть отодвинул занавеску и осмотрелся. На набережной, закованной в гранит, малолюдно. Всего лишь несколько парочек пришли посмотреть на серую воду: не то от большой любви, не то от невыносимой тоски. И попробуй тут разберись. Огромной громадиной нависал над рекой Дом правительства. Место, прямо скажем, не самое удачное, чтобы выкрикивать яростные команды вперемешку с матом и размахивать автоматом под носом у сытых «слуг народа». Уже завтра телефоны МУРа будут надрываться от угроз и требований немедленно наказать виноватых. Но об этом лучше не думать, иначе вообще не выполнишь задачу.
У самого входа стояло несколько человек. Степенно покуривают. Наверное, какие-нибудь бизнесмены, пришедшие послушать зажигательную музыку и снять девочек на ночь. Благо они тут околачиваются в избытке.
Внимание капитана привлекли трое мужчин в светлых костюмах. Очень дорогих, скроенных точно по фигуре. Галстуки яркие, от них так и рябило в глазах! У одного из них Половцев заметил изумрудные запонки. Камни были величиной едва ли не с орех фундук и в мерцающем свете ночных фонарей напоминали алчные кошачьи глаза. На пару таких камешков можно купить домик где-нибудь на Лазурном берегу. На галстуке у другого заколка из белого металла.
Похоже на платину.
Половцев с удовлетворением подумал о том, что они будут первыми, кого он уложит на землю. И пусть попробуют роптать. В таком случае они останутся не только без привычных украшений, но попутно растеряют в пыли и зубы, залатанные заморскими пломбами.
Жесты у них были плавными и очень отточенными, с подобными манерами очень легко выступать с трибуны Государственной думы и куда труднее убеждать в своей правоте коренных обитателей камер.
Итак, расклад ясен.
Евгений Половцев почувствовал легкое возбуждение. Он опустил занавеску и посмотрел на сосредоточенные лица бойцов.
— Все как обычно, — заметил капитан, — чтобы никакого кино! Всех присутствующих положить на пол. Если будут сопротивляться, уговорите прикладами автоматов. Стрелять только в крайнем случае. Первый выстрел в потолок. Нам нужен Хан и его окружение. Если кто-нибудь из них попытается уйти, действуйте жестко. Но желательно без крови. Всем ясно? — остановил капитан тяжеловатый взгляд на молодом губастом лейтенанте.
