— Тут Галка мне в ноги кинулась, кричит, не убивай, а я уж и совладать с собой не могу. Хотел полоснуть ее сверху вниз, чтобы наверняка. Да, слава Аллаху, удержался, негоже с бабой воевать. А Игорек воспользовался этой заминкой и метнулся мимо меня. За «пушкой», падла, сиганул. У него всегда в кармане «ствол» был, а тут опростоволосился: бабу дрючит в одном месте, а брюки со «стволом» в другом. Я догнал его, ну и пырнул под лопатку, — очень даже просто признался Фарид, безо всяких ноток сожаления. — Сам напросился. Ибрагимов умолк.
— А дальше что?
— Галка поклялась, что никому не скажет. Вижу, что сдержала свое слово.
Ну, а потом кровь отмывала.
— Лопата нужна была для того, чтобы труп закопать? Ибрагимов отрицательно покачал головой:
— Здесь немного по-другому… она нужна была для того, чтобы голову ему отрубить. Обезглавленный труп-то опознать труднее. Приехал я потом на машине.
Вынес с помощью Галки труп и, отъехав подальше, выбросил его в мусорный бак. А потом на следующий день в сводках прочитал о расчлененном трупе. Никто даже и не догадался, кому он принадлежит.
— Это уж точно, — процедил Шибанов. — Невеселенькую историю ты мне поведал. Ну а с головой что сделал-то?
Шибанов поднялся и посмотрел на арестованного сверху вниз. На руках у Фарида были наручники, в крепких пальцах подрагивала сигарета. Он не выглядел сломленным, скорее всего на время укрощенным.
— Здесь все честь по чести, — не без гордости протянул он. — Голову я похоронил и даже молитву прочитал… по-своему.
— Место показать можешь?
— Если уж колоться, то по полной… Отчего ж не показать? Покажу.
Далеко я тоже не стал отвозить, слишком опасно. Зарыл недалеко отсюда, на пустыре, там как раз дом сломали, так что могилка Игорька вышла большая, — с некоторой грустью протянул Фарид.
— А Карась здесь каким боком?
— Ты, гражданин начальник, Карася не грузи, — строго заметил Ибрагимов.
— Он в этом деле ни при чем. Я виноват и за свои грешки сполна отвечаю сам. Я свое обещание выполнил, теперь ты свое должен выполнить и дочь не трогай.
— Можешь не сомневаться, сделаю все, что смогу, — ответил Шибанов.
— Если бы мать была путевая, так хоть присмотрела бы. А так… Шалава, одним словом, — безнадежно махнул рукой Фарид. — Ладно, начальник, уводи меня.
Тошно на душе. Мне все это переварить нужно.
Захар научился просыпаться до звонка будильника ровно за пять минут.
Подобное чувство у него выработалось еще во время учебки. А все оттого, что не очень-то приятно, когда выдергивают тебя из гражданских грез молодцеватым задорным ором: «Рота, подъем!» Это не матушкино нежное поглаживание. Так же было и в этот раз: до трезвона оставалось всего-навсего три минуты. Можно было бы, конечно, не заводить будильник и вовсе, но в этом случае существовал небольшой риск проспать начало рабочего дня.
Захар небрежно стукнул по кнопке и скинул с себя одеяло. Инна тихонько посапывала, приоткрыв слегка рот. Такое впечатление, что губы не нацеловались вчерашним вечером и просили продолжения.
Сейчас Инна выглядела на редкость невинно, и трудно было поверить, что это та самая девушка, что сумела поразить его своей неутомимостью. С каждой встречей она раскрывалась все больше, и душа захлебывалась от ожидания, когда он думал о том, что с ней станется через год, когда она наконец войдет во вкус.
Захар слегка улыбнулся своим мыслям. С первого взгляда все они выглядят тихонями. Ему не однажды приходилось слышать от мужиков, что натурально женщина выглядит только в утреннем свете, едва ли не сразу после пробуждения. Но как только Захар ни всматривался в чистенькое личико Инны, перемен не находил.
Скорее всего, она осталась бы такой же ослепительной, даже если бы перемазалась в саже.
Неожиданно Инна открыла глаза и, увидев склонившегося над ней Захара, улыбнулась.
— Я плохо выгляжу? — Ее голос прозвучал чуть напряженно.
— Ты потрясающая. Если бы ты знала, как я горд, что подцепил такую девушку, как ты. Мои друзья лопнут от зависти, когда тебя увидят. Какие у тебя планы на сегодня?
Инна приподнялась. Красиво очерченная грудь, чуть колыхнувшись, выскользнула из-под легкого одеяла. Такую картинку можно было запросто назвать «Проснувшаяся Венера».
— Собственно, никаких, — пожала она плечами, — Кирсан Андреевич сказал, чтобы я немного отдохнула. — Она хитровато скосила взгляд на Захара, словно хотела подсмотреть, как он отнесется к упоминанию о художнике. И, не отыскав на его лице изменений, продолжала с большим воодушевлением:
— Работы в агентстве тоже никакой не предвидится. Хотя, конечно, нужно туда сходить. Но, честно говоря, я устала от всех этих пустых разговоров. Кто с кем спит, кто сколько заработал, кто какие контракты заключил. Все это так пошло!
— Тогда у меня к тебе есть предложение. — Захар потянулся за рубашкой.
— Какое? — заинтересовалась Инна.
— Я тебе предлагаю остаться у меня.
— Ты что, делаешь мне предложение? — Брови девушки удивленно вспорхнули.
