Маркелов старался не спешить, не торопился на перекрестках, стараясь проскочить на желтый свет светофора, предупредительно пропускал прохожих на пешеходных переходах. И если бы накануне был объявлен месячник самого дисциплинированного водителя города, то, несомненно, он попал бы в список претендентов на это почетное место.
Микроавтобус двигался очень осторожно — он не тыкался капотом в багажник «восьмерки», а держался на значительном расстоянии, для конспирации постоянно меняя полосы.
На работу Маркелов приехал безнадежно поздно, опоздав на полтора часа.
Преследующая машина, уже не особенно скрываясь, остановилась рядом, у ворот.
Выходя из салона, Захар увидел, что микроавтобус остался на значительном удалении, но был вполне близко для того, чтобы собровцы в течение одной минуты могли смертоносным торнадо ворваться в помещение ВОХРа.
Собровцев было шестеро. В бронежилетах, с масками на лицах и с «кипарисами» на коленях, они терпеливо дожидались приказа командира роты, словно кающиеся грешники очистительной молитвы. Но он, уставившись в окно, упорно молчал.
Двадцативосьмилетний капитан Евгений Половцев не часто участвовал в задержании, и если все-таки такое случалось, то его присутствие лишь подчеркивало важность операции.
Сейчас он был хмур, сосредоточен, весь в себе, впрочем, как и обычно в подобный момент. Прошло уже десять минут, как Захар исчез за дверьми здания.
Капитан включил рацию и произнес:
— Он еще в помещении. Что делать?
Евгений Половцев пошел в милицию по призванию. И совсем не для того, чтобы ловить на многошумных базарах ловких карманников и в тиши следственных кабинетов светить подозреваемым в лицо настольной лампой. Его деятельная натура жаждала большего — он предпочел служить в группе быстрого реагирования, где можно ударом ноги выбить запертую дверь и, работая прикладом автомата, положить всех присутствующих на пол.
— Не время, обождите еще минут десять, — прозвучал уверенный бас.
— Понял, буду ждать.
Маркелов готов был услышать мощную брань в свой адрес по случаю опоздания, но, к его удивлению, Федосеев даже не взглянул на него, как если бы Захара не было совсем. Не менее странно повели себя и другие. Егор отказался от протянутой руки, а Ворона, не скрывая своего злорадства, неприязненно скривил губы и отвернулся.
«Ну и хрен с вами, — подумал Захар, — мне с вами долго не работать».
Внутри от их показного хамства покоробило, как будто кто-то очень нехороший царапнул по душе ржавым гвоздем. Маркелов снял костюм и аккуратно повесил его на вешалку. Оделся в камуфляжную форму. Она была на размер больше, еще неделю назад он хотел заменить ее, теперь как будто бы и ни к чему.
Неожиданно дверь распахнулась и в комнату, криво ухмыляясь, вошли Гарик с Кузей. Несколькими секундами позже в комнату прошел Ворона и, остановившись у порога, зловеще прикрыл за собой дверь.
Захар медленно развернулся к вошедшим. Неприятное предчувствие холодом пробежало по телу. Назревал конфликт, во всяком случае, Маркелов никогда не видел Гарика таким рассерженным.
Огромный, словно медведь, он склонился над Захаром неподъемной глыбой и проговорил, сцеживая слова через стиснутые зубы:
— Выбирай, сука, что с тобой делать, сразу тебя убить или, может быть, по частям резать?!
Сказал, будто бы в лицо плюнул. Захар распрямился.
Внутри закипел адреналин, мгновенно распространившись по всему телу. В конечностях он ощутил легкое покалывание. Так бывает всегда, когда точка кипения превышает допустимые пределы.
Маркелов почувствовал, как напряжением свело мышцы лица. Надо было что-то отвечать.
— Что ты этим хочешь сказать? — наконец выдавил из себя Захар. Пальцы помимо его воли сжались в кулаки. Во всяком случае, нужно успеть ударить первым.
— Ты мне, сучара, сразу не понравился, — констатировал, возбужденно напирая, Гарик, — едва твою рожу увидел, так тут же понял — чужак! Тебя каким ветром сюда занесло, может, расскажешь?
Захар не отступал — продолжал стоять на месте. Важно не дать слабину, вот тогда точно затопчут.
— Ты мне хочешь какую-то предъяву сделать? Тогда говори, о чем базар!
— Этот сучонок еще спрашивает, — чуть обернулся Гарик, Кузя отвечал ему злой, но понимающей улыбкой. — Может быть, ты тогда мне скажешь, какое отношение покойный Павел имел к Карасю?
Маркелов разжал правую кисть. Достаточно всего лишь одного толчка указательным пальцем в поддых, чтобы Гарик почувствовал себя рыбой, выброшенной на берег.
— Может быть, это ты мне сам расскажешь… сучонок. Гарик невесело улыбнулся.
— А он еще и острит. Где тебя убить: здесь или, может быть, на кладбище вывезти? На одну безымянную могилу станет больше.
Сзади подошел Егор, неслышно так, очень по-хищному, как крыса, нацелившаяся на добычу. Он слегка толкнул плечом Захара и сказал:
— А разве не по твоей милости жена Пашки Андреева пенсии не получит?
Разве не ты сказал ментам, что это он навел Карася на «стволы»? А ведь у него трое малолетних пацанов осталось.
Захар опешил:
— Вы что, это серьезно говорите?
