Захар выглядел слегка смущенным:
— А тебе не нравится такой подход к делу?
— Не то чтобы не нравится, но как-то все неожиданно. Ни объяснений в любви, ни букета алых роз. Каждая из девушек представляет себе все это как-то иначе, романтичнее, что ли, а в жизни получается такая банальщина. А должен быть праздник, — капризно сморщила она носик.
— Тогда считай это генеральной репетицией. Инна выглядела аппетитно.
Лакомый кусочек, который непременно хотелось попробовать на зубок. Одеяло сползло с бедра, обнажив мраморную кожу.
Еще минуту лицезрения прелестей — и можно задержаться надолго. Инна, казалось, уловила настроение Захара, одеяло, скомкавшись, упало с постели.
Получилось почти случайно. Захар готов был поверить в это, если бы не лукавая улыбка — девушка звала его к себе.
— Нет! Нет! Нет! Хоть я и сексуальный маньяк… но не до такой же степени! Мне нужно идти на работу… Я могу элементарно опоздать.
— Фи! — Инна деланно обиделась. — Какой же ты все-таки противный!
Захар посмотрел на часы:
— Ох, я уже опаздываю. Кажется, не успею даже выпить чашки кофе. Ну да ладно, взбодрюсь позже. Инна поднялась, невинно раздвинув колени.
— Неужели ты не хочешь сказать мне на прощание несколько ласковых слов?
Захар торопливо застегивал рукава рубашки.
— Очень хочу, — мерил Захар глазами девушку, — честно говоря, я бы сказал даже не пару слов, а выступил бы с целой речью. Но ты же знаешь, я опаздываю.
За это время Захар успел немного узнать Инну, она становилась особенно приставучей в тот момент, когда он торопился. Причем, чтобы добиться своего, она использовала едва ли не все запрещенные методы. Сейчас, обнаженная, с торчащей грудью и возбужденными сосками, она была неотразима.
А вот это уже запрещенный прием — Инна прижалась к нему всем телом, и ее узкая прохладная рука ужом скользнула ему в штаны, заставив напрячься.
— Что ты делаешь? — задышал Захар, чувствуя, что начинает понемногу сдавать свои позиции и из твердокаменной статуи превращается в обыкновенного похотливого мужика, которому непременно хочется подмять под себя понравившуюся бабу.
— То ли еще будет, — многозначительно пообещала Инна.
Другой рукой, такой же юркой, она нахально вытянула ремень, и брюки, сдавшись победительнице, сползли к его стопам.
— Что же ты со мной делаешь? — только и сумел вымолвить Захар.
Девушка, скользнув ладонями по его бедрам, опустилась перед ним на колени.
— Ну, теперь ты мой, — не то предупредила, не то попыталась напугать Инна.
Захар хотел ответить, но уже следующая ее ласка заставила его запрокинуть голову и зарычать глухо, почти по-звериному…
Маркелов посмотрел на часы — в этот раз он опаздывал безнадежно.
Единственный плюс в создавшейся ситуации заключался в том, что он сумел-таки доставить радость любимой женщине. Инна лежала на широкой кровати поверх одеяла, раскинув руки в стороны, и совершенно не стеснялась своей наготы.
Похоже, что у нее не осталось сил, чтобы пошевелиться. Захар испытал нечто вроде гордости, на прощание он махнул ей рукой, улыбнувшись. В ответ вымученная улыбка и едва поднятая рука. Такое впечатление, что вместо любви они занимались классической борьбой.
— Мы продолжим после работы.
— О господи! — выдохнула Инна. — У тебя хватает еще сил шутить.
Маркелов закрыл дверь и повернулся к лестнице. На лестничной площадке, перекрыв проход, стоял крепкий мужчина в сильно поношенном костюме.
— Послушай, друг, ты так и будешь здесь стоять? — раздраженно произнес Маркелов, готовый отодвинуть незнакомца в сторону.
Мужчина поднял голову, и Захар увидел Кузьмича. Он поднял палец к губам и негромко заговорил:
— В общем, так, парень, дело осложняется, Карась здесь ни при чем.
Конечно, он не без грешка, но к оружию не имеет никакого отношения. Если здесь замешан Федосеев, то ты раскрыт на все сто! Уж слишком сложно развивается партия.
— Что ты предлагаешь?
— Мы тут посоветовались… хотя решать тебе. Все-таки ситуацию ты знаешь намного глубже… Не идти тебе совсем!
Маркелов опешил:
— Как так не идти? Мне кажется, я уже что-то начинаю нащупывать. И если я не появлюсь, то все мои усилия окажутся напрасными.
Свет в подъезде был неярким, желтоватым, отчего лицо Кузьмича выглядело неестественно болезненным. Казалось, что за время их последней встречи он постарел лет на десять.
— Возможно… Но, во всяком случае, это лучше, чем лежать в каком-нибудь заплеванном дворе с дыркой в башке.
Старый опер был до предела откровенен.
— Кузьмич, надо рискнуть, возможно, другого случая просто не представится.
Неожиданно майор улыбнулся, превратившись в обыкновенного дворового мужика, с которым можно не. только пошутить, но и распить на затертой лавочке бутылку водки.
— А знаешь, я тебя понимаю. Я ведь сам такой, если ввязался, то нужно идти до конца. Только вот что я тебе хочу сказать, — лицо Кузьмича посуровело, как и прежде, — не думай рисковать понапрасну. Если что-то заметишь, дай знать.
