Гордей продолжал идти впереди. Походка его будто бы олицетворяла честь, достоинства и знания. Он шел грудью вперёд не смотря на то, что ноги его были босы, а пятки черны. Его это никак не смущало.
– Дивная погода стоит. – сказал Гордей поднимая голову к небу.
– Что же ты видишь здесь дивного? Тут нечем дышать.
– А там от куда ты приехал, было не так?
– Там хотя бы был кислород. – устало ответил Зорин, – а здесь кажется, что дышишь над раскалённой плитой. – От своих же слов Льву стало ещё жарче, а белая рубашка с жёлтыми пятнами уже окончательно прилипла к телу. Её хотелось снять, но вновь бросив взгляд на Гордея , это желание мгновенно исчезло. Было очень странно, что Гордей ничего не расспрашивает и ничего не рассказывает. Зорин ещё раз посмотрел на пятки Гордея цвета угля, и лишь ради приличия принялся сам спрашивать его о том, что произошло тут нового, а что осталось неизменным. Гордей же начал рассказ о своей жизни:
– Ну что тебе сказать… Живу я скверно. Нет сорока , а тело уже просит покоя. То здесь заболит – коснулся своего бока Гордей – или в ушах зазвенит. О боли в груди и спине можно вообще и слова не говорить. Пошёл я к врачу, – он сбавил шаг и поравнявшись с Зориным продолжил, – и ответа толкового не получил. Сказал мол, брось пить, курить и проживёшь до ста. Брось пить… как же это? И что же мне делать? Чем же тогда занять себя? И как же успокоить, то что внутри? – он коснулся своей головы – Да и не верю я в это, что боли все эти от пьянства. Дед пил и ничего. Отец пил и прожил до восьмидесяти трёх. Глупости это всё, Лёва. – Тут голос Гордея повысился, как повышается голос человека считающего, что он говорит поистине верные и точные слова. Видимо ему хотелось, что бы его слышали все. – Если человеку дано прожить до определённых лет, то непременно проживёт, не смотря ни на что. Это я тебе точно говорю.
– Твоё мнение, что у человека есть судьба и ему, что-то там дано? – с лёгкой усмешкой поинтересовался Зорин.
– Конечно, а как же иначе?
– То есть всё происходящее вокруг это судьба ?
– Лёва , ты меня заводишь в самый тупик. – Гордей приступил к растиранию лба с гримасой выражающей боль от напряжения ума. – Право слово мне нечего тебе сказать, но может там вверху дают тебе занятие и дело в жизни, а ты уж сам решай как с этим управишься, как пройдёшь этот данный путь и каким выйдешь из этого мира. – Зорин оказался приятно удивлён мыслями своего старого знакомого. Вот только Лев Зорин сильно сомневался, что вверху кто-то есть и уж тем более, что кто-то даёт кому-то занятие и дело в жизни.
– Вот к примеру кто я? Пьяница! И каким я выйду из этого? Конечно же пьяным и с перегаром – Гордей улыбнулся, а после громко засмеялся.
Они все ещё продолжали свой путь, по тропам среди дворов и однотипного вида домов, но вот уже через минуту – другую вышли на улицу Радужную, в конце которой находился бар «Старый». Они остановились у входной двери, где под козырьком заведения курили несколько человек, и яро беседовали как казалось на политические темы.
– Да практически никто не скучает по твоему коммунизму. Скорее люди ваших лет скучают по молодости и задору . Собственно коммунизм – это всего лишь ностальгия по молодости. – Сказал юноша лет двадцати пяти, помятый, но всё же хорошо одетый. Он говорил это, людям старше его в два, если даже не три раза. Завидев смотрящего на них Зорина, они застыли в не понимание почему некий нахальный незнакомец смотрит на них, не отрывая глаз и молчит.
– Лёва, давай же скорее заходи, – крикнул Гордей, державший спиной дверь – у тебя видать мозг от жары превратился в стухшую рисовую кашу. – Фраза эта понравилась не только Гордею, но и трём незнакомцам у бара. Они смеялись бросая взгляд, то на Зорина, то друг на друга. Сам же Зорин не обращая никакого внимания на их смех, задумался о коммунизме, рисовой каше и о испепеляющем солнце, которому пора бы уже опускаться за горизонт. Убрав со лба прилипшую седую, короткую чёлку , Лев ступил на ступеньки, под только что угасший смех, и оказался внутри самого бара. Дверь с легким скрипом хлопнула за спиной.
Небольшой бар был пропитан потам, перегаром и копчённой рыбой. Не смотря на все зловонные запахи, заведение было хорошо убрано, единственный официант ухожен , что было очень не привычно для Зорина. Людей же присутствовало совсем немного. Когда он бывал здесь в последний раз, то всё что мог видеть это отвратное тёплое пиво и тараканов пробегающих по полу от стола к столу. Тем не менее в те времена грязь и мелкая живность перекрывала всё то веселье и смех в этом заведении.
Окон было мало, всего лишь два и те завесили картинами. Пожалуй это было сделано для того что бы никто из посетителей не знал который час. Тем самым продолжали опустошать карманы и записывать всё на свой долговой счёт. Здесь уже не было такого уютного света от окон, тех мягких и потёртых диванов. Сейчас только столы и стулья, чистые полы, отсутствие тараканов, но тихая и очень унылая обстановка.
