Повисло тягостное напряжение. Братья встревоженно переглядывались и перешептывались, а я – усиленно подъедала все, до чего добиралась. Хозяева терема расстарались на славу и мало того что на ночь глядя не поленились мне баню затопить, так еще и накормили до отвала. Я живо смела двойную порцию жареной картошки, щедро выставленные на стол соленья, выпила полсамовара чая и теперь нервно поглядывала на дверь. Смертельно хотелось курить, но раз у местных жителей эта вредная привычка распространения не получила, мне неудобно было дымить в доме при людях, а во двор выбраться пока не получалось: народ наперебой уверял меня, как там опасно, и постоянно отвлекал левыми разговорами. Но я все же рискнула.
Пока мои собеседники о чем-то яро спорили, я тихонько вытащила из пачки сигарету (н-да, если я в ближайшие два-три дня мир не спасу – спасать придется меня, потому как без своей отравы и дня прожить не могу) и намылилась незаметно смыться на крыльцо.
Зря старалась. И тем более – незаметно, – так меня и отпустили… Хотя лично я не вижу ничего опасного и криминального в том, чтобы выйти покурить перед сном и заодно помечтать о несбыточном, разглядывая чужие созвездия. Однако ж оба брата-акробата уперлись как бараны и прямо-таки упрашивали меня не выходить из дома лишний раз. А «надо» – мол, и за ширмой справить легко…
– Можно подумать, если зомби решат вломиться в ваш дом, он вас защитит, – фыркнула я. – Или защитит?
– Само собой, – важно кивнул Савелий. – Наш дом – наша крепость, и магией он особой наделен. Войти в него чужаку, не пожелав «мира», невозможно, а пожелав, невозможно причинить нам вред. Только потому мертвяки нас еще отсюдова и не выжили. Правда, магия дома жива, пока его хозяин жив…
– Вон оно что… – Плюнув на правила приличия, я закурила в комнате, нахально используя опустевшую чайную чашку вместо пепельницы. – А почему же вы, волшебники, сами не можете справиться с шайкой покойников, если они даже магией не владеют? Зачем вам я, то бишь спаситель?
Братья переглянулись, а я про себя подумала, что, в жизни бы их за родных братьев не приняла. Савелий – высоченный, с ярко-рыжей шевелюрой и добродушной улыбкой. О подобных личностях говорят: в доску свой парень. Пантелеймон же – росту на удивление невысокого (по местным меркам), на голову ниже брата, светловолосый, застенчивый, молчаливый, лишний раз и слова не скажет, зато наблюдательности у него – хоть отбавляй. Только цвет глаз похожий, но не их выражение: у старшего брата – простодушное и рассеянное, у младшего – проницательное.
Вот и сейчас я заметила, как последний, внимательно прищурившись, покосился на меня. Словно проверял, словно не доверял мне до конца, и даже присутствие Яти ему ничего не доказывало. Ну и черт с тобой. Главное – горящими камнями не швыряйся больше, пока я не в форме. Хотя меня вроде бы местные жители прибить все равно не смогут, даже если очень захотят. Вроде бы…
– А Порфирий и посланница разве тебе не сказывали? – недоверчиво переспросил Савелий. – Это жих обязанности спасителей-то наставлять…
– Не рассказывали, – недовольно пробурчала я. – Отправили сразу к вашему Магистру – и всего делов.
– Странно… – пробормотал Пантелеймон.
– Действительно, – кисло согласилась я. – И все же?..
– По древнему закону мира ни он сам, ни его обитатели нападать на чужаков не могут, – объяснил старший брат, – буде то обычные люди или же мертвяки поганые. Легенды говорят, из-за павших воинов оно так сложилось. Больно уж они пришельцев не жаловали, изводили при случае, вот мир и решил вступиться а беззащитных чужаков.
Теперь я поперхнулась уже дымом. Опять?! Опять я, то есть мы, то есть мои якобы предки начудили, а все шишки – мне? Я даже не поняла толком, кто такие эти павшие воины, к которым меня упорно причисляют, а тут выясняется, что народ их считает кем-то роде наших христианских ангелов-отступников – и здесь они виноваты, и там – все беды от них, и вообще – не место им в этом мире, и слава богу… Одного не понимаю – я-то при чем? Объяснит мне это кто-нибудь, кроме… кроме
Мой блуждающий взгляд случайно упал на старенькое потертое полотно, висевшее на стене. Обычный выцветший кусок ткани с еле заметным изображением города – чудесного, затерянного среди облаков… И ослепительно яркое видение вспыхнуло в моем мозгу. Выронив сигарету, я обхватила руками голову и свалилась с табуретки, сильно стукнувшись об пол. Видение. Вспышка света. Жгучая боль. Темнота. Покой…
Приподнявшись на локтях, я с трудом открыла глаза и осмотрелась по сторонам. День. Вернее даже сказать, утро. На ясном голубом небе – ни облачка. Солнце, опутав мир золотистой паутиной теплых лучей, задумчиво взирает на цветущие луга. Ласковый ветер, взъерошивая изумрудно-зеленую траву, осторожно касается моего лица и… Стоп! Я провела рукой по волосам и не ощутила собственного прикосновения, как и дыхания ветра. А это означало только одно – сон. Я сплю и вижу сон. Самый обычный сон. Или – необычный?..
