Бородач переступил с ноги на ногу, но все же рискнул покинуть пределы своего дома и, демонстративно закрыв дверь, для профилактики подпер ее собственной широкой спиной. Девушка, заметив это, понимающе кивнула, горько усмехнулась, но ни слова поэтому поводу не сказала, а молча развернула вышеупомянутый сверток, продемонстрировав своему собеседнику домотканое полотно. Елы-палы, вот оно!.. Именно его-то я и увидела не так давно в тереме братьев! На нежно-голубом фоне – искусно вышитый небесный город, укутанный в ажурную вуаль облаков и озаренный золотисто-красными лучами закатного солнца. Только – сейчас полотно было новое, не потертое и не поблекшее под долгим взглядом времени. И ведь именно эту картину я уже дважды видела во сне…
– Это мне?.. – заметно растерялся от неожиданности Савелий.
– Тебе. – Райлит чуть ли не силой всучила ему подарок.
– Я… я не могу его взять!.. – неубедительно запротестовал бородач.
– Можешь. – В тихом голосе девушки проскользнули железные нотки. – И возьмешь. Пожалуйста…
– Почему? Зачем ты мне его даришь?.. – ошарашенно пробормотал ее собеседник, восторженно разглядывая творение.
– Потому что мне оно больше ни к чему. – Будь у Райлит четким лицо, на нем бы мелькнула кривая улыбка. – Пусть останется у тебя, ведь когда-то… ты был моим другом.
– Райлит… – виновато начал бородач. – Я… ты…
– Перестань, – ровным голосом прервала его она, а я почувствовала, как всколыхнулась в ее душе волна горькой обиды и гнева. – Думаешь, я ничего не понимаю? Я знаю – после разговора со мной тебя потащат к Магистру проверять на наличие проклятия. Я знаю – ты собираешься жениться и боишься, что потенциальные родственники застанут тебя за мирной беседой с проклятым дейте… вернее, как нас сейчас называют, павшим воином. Я все прекрасно понимаю, Савелий. Но… возьми полотно, прошу тебя, и не прячь его в сундук, а повесь на самом видном месте. Ему еще предстоит сделать свое дело, как и мне – попробовать закончить свое. Прощай.
И, быстро договорив, Райлит резко развернулась, сбежала по ступенькам вниз и плавно растворилась в тени, которую отбрасывал ближайший холм. А мы с Савелием так и остались стоять на крыльце, тупо глядя ей вслед. Первым опомнился бородач. Печально посмотрев на подарок, он бережно свернул его и удалился в дом, а я, придя в себя от шума громко захлопнувшейся двери, попыталась пробраться в терем следом за его хозяином. Однако у меня отворить дверь так и не получилось. То ли я оказалась настолько бесплотном что так и не смогла уцепиться за ручку, то ли последнюю надлежащим образом заколдовали, но – в терем мне попасть не удалось.
Вздохнув, я прислонилась к двери и задумчиво подняла глаза к небу. Кажется, дождь собирается… И верно – погода стремительно менялась. Резкий порыв ветра в считаные мгновения собрал под своим крылом стаю тяжелых черных туч, где-то вдали прогремел первый гром и сверкнула молния… Дежавю – и такое тоже я недавно видела. Зажмурившись, я подставила лицо соленым небесным каплям, с удивлением почувствовав их ласковую прохладу. Надо же… Если я во сне чувствую сырость наступающего мне на пятки дождя, значит… Осторожно скользнув по моему лицуя, капли скатились за ворот рубахи. Значит, я уже не сплю?
Вода мне за шиворот действительно натекла, только дождь здесь совершенно ни при чем. Виновником моего пробуждения оказалось мокрое полотенце, которое кто-то догадливый положил мне на лоб. С полотенца в три ручья текла вода, насквозь промочив не только подушку, но и одеяло с простыней, а заодно и мою рубаху. Но и это еще не все. Страшно болела ушибленная при падении голова, да и после неожиданного видения стало как-то не по себе. Несколько минут я не могла разобраться, где, собственно, вообще я нахожусь – то ли на лугу, то ли на крыльце под дождем, то ли где-то в тереме. Нити трех реальностей – сна, видения и яви – переплелись в один тугой клубок вкупе с жестокой болью, и я, совершенно потерявшись во времени и пространстве, тихо простонала:
– Чтоб вас скрючило с вашими проклятыми полотенцами и теремками, ч-ч-черт…
И началось… Полотенце, которое я успела стащить со лба, но непредусмотрительно оставила на шее, послушно скрючилось, сильно сдавив мое горло. Выпучив глаза от нехватки воздуха, я ухватилась за удавку, потянула ее на себя и, как в замедленной съемке, увидела действие своего случайного проклятия – на меня обрушивался потолок. И не только он. Подозрительно заскрипели стены, сворачиваясь и складываясь, и теремок начал оседать подобно карточному домику, собираясь превратиться в груду деревянных обломков. Растерявшись от ужаса и неожиданности, я испуганно замерла, тупо созерцая последствие своих необдуманных слов.
