— Недели две она будет испытывать слабость. Не ограничивайте ее в еде — пусть ест, что хочет. Постарайтесь, чтобы она подольше спала.
— Все будет так, как вы говорите, — пообещал отец Сохайлы.
— У вас есть номера моих телефонов, служебного и домашнего. Звоните, если появятся вопросы.
— Если у вас возникнут трудности — с правительством, например, — прошу сообщить мне об этом. — Лишь теперь Макгрегор почувствовал глубину отцовской благодарности. Если это так, теперь у него появился в некотором роде защитник. Пожалуй, это и впрямь не повредит, подумал врач, провожая их к выходу. Затем он прошел к себе в кабинет.
— Значит, — заметил чиновник, выслушав его доклад, — ситуация стабилизировалась.
— Совершенно верно.
— Вы проверили персонал больницы?
— Да, и завтра мы повторим анализы, чтобы убедиться в этом. Сегодня палаты обоих пациентов подвергнутся полной дезинфекции. Все вещи, с которыми соприкасались больные или которые могут оказаться зараженными, сжигают прямо сейчас.
— А тело?
— Уложено в мешок и тоже будет сожжено, как вы распорядились.
— Прекрасно. Доктор Макгрегор, вы проявили себя с лучшей стороны, и я вам очень благодарен. Теперь можно забыть об этом печальном инциденте.
— Но как проникла к нам Эбола? — печально спросил Макгрегор — на большее он не решился.
Чиновник не знал этого, и потому его ответ был уверенным:
— Это не касается ни вас, ни меня. Гарантирую, что такое больше не повторится.
— Если вы так считаете... — нерешительно заметил врач. После нескольких фраз он положил трубку и уставился на стену. Пожалуй, стоит послать еще один факс в Центр заразных болезней, решил Макгрегор. Правительство Судана не будет возражать против этого. Он должен сообщить в Атланту, что вспышка лихорадки Эбола, какой бы она ни была, ликвидирована. Врач почувствовал облегчение. Теперь он сможет вернуться к обычной медицинской практике и болезням, которые поддаются лечению.
Оказалось, что Кувейт более откровенен, чем его саудовские соседи. Возможно, это объяснялось тем, что правительство Кувейта по сути дела состоит из членов одной семьи и это семейное предприятие оказалось расположенным в очень опасном месте. Вот почему присланный ими отчет о встрече с Дарейи был более подробным, а его суть куда яснее. Адлер передал Райану полученный текст. Президент быстро пробежал его глазами.
— Смысл ясен — «нам не о чем разговаривать».
— Точно, — согласился государственный секретарь.
— Или министр иностранных дел Сабах удалил из текста все вежливые выражения, или то, что он услышал, напугало его. Готов поспорить, что это второе, — решил Берт Васко.
— Бен? — спросил Джек. Доктор Гудли покачал головой.
— Мне кажется, что там возникает серьезная проблема, — заметил он.
— Кажется? — переспросил Васки. — Возникшая проблема выходит за пределы простого «кажется».
— О'кей, Берт, ты наш главный знаток Персидского залива, — произнес президент. — Хотелось бы выслушать твое очередное предсказание.
— Культурные традиции Ближнего Востока основаны на том, чтобы торговаться. Существуют замысловатые словесные ритуалы, которыми пользуются на важных переговорах. Обсуждение простой фразы: «Привет, как поживаете?» — может занять целый час. Если мы приходим к выводу, что в данном случае такого не произошло, смысл следует искать в отсутствии подобных изощренных фраз. Вы ведь сами сказали, господин президент, что суть переговоров звучит, как «нам не о чем разговаривать». — Интересно, правда, что встреча началась с совместной молитвы. Может быть, в этом таится что-то, предназначенное для саудовцев, но не для кувейтцев? Даже он не был знаком со всеми оттенками местных культурных традиций.
— Тогда почему саудовцы делают вид, что этому не стоит придавать особою значения?
— Вы говорили, что принц Али пытался создать у нас другое впечатление, верно?
— Да, — кивнул Райан. — Ну и что?
