Так что же происходит на самом деле? — спросил себя Динг. Иран проявляет небывалую активность, свергает иракское правительство и образует новую страну, и в тот момент, когда Америка пытается разобраться в этом, происходит что-то еще. Само по себе это событие, пожалуй, в глобальных масштабах незначительно, но ведь его подлинное значение узнаешь только после того, как все закончится, не правда ли? Как можно определить его истинный вес до этого? В том-то и проблема. Государственные деятели на протяжении столетий допускали серьезные ошибки потому, что запутывались в каждодневности, не могли взглянуть на происходящее со стороны. Именно за это им платят деньги, но это совсем не так просто, правда? Он только что закончил свою диссертацию, в конце года получит степень магистра и будет официально признан экспертом в области международных отношений. Но как тут будешь экспертом, подумал Динг, откидываясь на спинку своего кресла. Ему вспомнилось свое легкомысленное заявление, сделанное однажды во время другого длительного перелета. Слишком часто в международных отношениях попросту одна страна использует другую. Доминго Чавез, будущий магистр области международных отношений, улыбнулся при этой мысли, но разве она так уж забавна? Особенно когда гибнут люди, а они с мистером К, находятся на передней линии, защищая интересы своей страны. Что-то происходит на Среднем Востоке. Еще какие-то события развиваются в Китае... За четыре тысячи миль... Может быть, между ними существует какая-то связь? Что, если существует? Но как это определить? Историки считают, что такое возможно, если только люди, занимающиеся такого рода проблемами, достаточно проницательны. Но историкам не приходится заниматься самой работой...
— Сегодня он был не в лучшей форме, — заметил Пламер, отпивая чай со льдом.
— За двенадцать часов, даже меньше, трудно определить, что именно происходит на другом конце света, Джон, — высказал свою точку зрения Хольцман.
Они сидели в типичном вашингтонском ресторане, оформленном в псевдофранцузском стиле с забавными маленькими ленточками на меню, в котором перечислялись дорогие блюда заурядного качества — впрочем, расходы обоих будут оплачены их редакциями.
— Он должен держаться лучше, — сказал Пламер.
— Тебе не нравится, что он не умеет лгать более умело?
— Это одно из качеств, требующихся от президента...
— А когда мы ловим его на этом... — Хольцману можно было не продолжать.
— Кто считает работу президента легкой, Боб?
— Иногда мне приходит в голову, а не стоит ли нам действительно сделать его работу еще труднее, — произнес Хольцман, но Пламер не клюнул на приманку.
— Как ты думаешь, где сейчас Адлер? — выразил свои мысли вслух корреспондент Эн-би-си.
— Сегодня утром ты задал интересный вопрос, — согласился репортер из «Вашингтон пост», поднимая стакан. — Я Поручил своим парням разобраться в этом.
— Мы тоже. От Райана требовалось всего лишь одно: сказать, что Адлер готовится к встрече с послом КНР. Это был бы достаточно убедительный ответ на вопрос.
— Но это было бы ложью.
— Это было бы правильной ложью. Боб, ведь такова игра. Правительство пытается сделать что-то втайне, а мы стараемся узнать об этом. У Райана любовь к секретности прямо-таки в крови.
— Но если мы наказываем его за это, то кому на пользу действуем?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Перестань, Джон. Утечку информации организовал для вас Эд Келти. Не надо быть ученым-ракетчиком, чтобы догадаться об этом. Всем это известно. — Боб принялся за салат.
— Значит, все это правда, не так ли?
— Да, — признался Хольцман. — И мне известно намного больше.
— Вот как? Ну что ж, я знаю, что ты работал над серией очерков. — Он не добавил, что сожалеет, что ему удалось перехватить столь сенсационную тему у репортера «Вашингтон пост», главным образом потому, что не жалел об этом.
— Даже больше, чем я могу опубликовать.
— Действительно? — Это привлекло внимание Джона Пламера. Хольцман принадлежал к более молодому поколению, чем телевизионный корреспондент, и к старшему поколению по отношению к новому поколению репортеров, которые считали Пламера человеком с устаревшими взглядами, несмотря на то что посещали его семинары по журналистике в Колумбийском университете.
— Действительно, — заверил его Боб.
— А именно?
— А именно такие вещи, которые я не могу опубликовать, — повторил Хольцман. — По крайней мере, в течение длительного времени. Знаешь, Джон, я знал отдельные части этой истории уже много лет. Я знаю офицера ЦРУ, который вывез из России жену и дочь Герасимова. У нас заключено соглашение. Через пару лет он расскажет мне подробности этой операции. История про подводную лодку соответствует действительности и...
— Я знаю. Видел фотографию Райана на палубе подлодки. Не могу понять, почему он отказывается публиковать эту информацию.
— Он не нарушил правила. Никто не объяснил ему, что, поступая таким образом, он не нарушает правил...
— Ему нужно проводить больше времени с Арни.
— .. В отличие от Эда.
— Келти знает правила игры.
