— Вот вам и поручаю возглавить разведгруппу, — несколько спокойнее сказал Тараненко. — Подберите людей, о сроках договоримся позже. — Он на минуту замолк и потом строго добавил: — Только делать все не наскоком, а продуманно, серьезно, капитально, по-деловому.
«Капитально» было любимым словечком нашего начальника разведки.
Этот разговор состоялся недели две назад. Была сформирована группа разведчиков во главе с сержантом Виктором Чурбановым. Кстати, в нее включили и меня, и тоже в качестве проводника. Группа основательно подготовилась, получила четкую и конкретную задачу, выбрала место перехода через передний край противника, но… выход на задание не состоялся. Причиной этому, как мне стало известно позже, явилось другое, более срочное задание, связанное с переброской Тани в тыл врага. Получилась накладка. Посылать две группы на одном и том же участке фронта и почти в одно и то же время было неразумно. Одним словом, группа Чурбанова на задание не вышла и точное местонахождение вражеских складов ГСМ осталось неустановленным.
Мы без приключений пересекли заросшую кустарником просеку и углубились еще дальше в лесную чащу. Снежные сугробы здесь были на удивление глубокими и без плотного наста, так что брели в буквальном смысле слова по пояс в снегу. Я буравил снежную целину не только лыжами и коленями, но и животом, быстро устал и заметно снизил темп. А это грозило опозданием с выходом в назначенное место. Я продолжал идти первым, не надеясь на подмену, но Сашка сам вышел вперед.
— Отдохни, я пойду первым, — сказал он. — Только ты все же нанеси на карту то место, откуда доносился шум моторов. Так, на всякий случай.
«У него из головы не выходят эти склады, — подумал я. — Сейчас надо не о складах думать, а о Тане, как лучше выполнить это задание».
Снова иду замыкающим, продолжаю следить за азимутом и в нужный момент поправляю Сашку. Мне хорошо видна спина Тани, точнее — ее объемистый вещмешок, прикрытый белым маскхалатом. Вижу, как она орудует палками, как ей тяжело идти по этому глубокому и бесконечному снегу. Иду за Таней и думаю: неужели догадка Матросова о том, что в районе деревни Погорелая Слобода находятся не дающие покоя штабу дивизии склады, верная? Если бы мы увидели их своими глазами, то как бы обрадовался старший лейтенант Тараненко! Но у нас другое задание, нам нельзя отвлекаться. Ну, а если это действительно замаскированные склады горючего? Тогда что? Неужели мы пройдем мимо? Как быть?
Долго ломаю себе голову над этим и не прихожу ни к какому выводу. Пусть решает Сашка Матросов, на то он и командир. Мое дело — правильно держать направление нашего движения и следить за временем.
Матросов остановился и попросил меня подойти к нему.
— Что это? — тихо спросил он, указывая палкой на извилистую, занесенную снегом ленту, тянущуюся поперек нашего пути.
Я осмотрелся и понял, что мы стоим на проселочной дороге, по которой давно уже никто не ездил. Заметить ее трудно, но Сашка заметил. Молодец!
— Это дорога из Погорелой Слободы в село Цесарево, — сказал я уверенно. — Мне следовало предупредить тебя, но я забыл. Скоро подойдем ко второй поперечной просеке, а за ней сразу сворачивать в Пятый квадрат, поближе к Крюковичам.
— Хорошо. Подмени меня, видишь — выдохся…
Подменяя друг друга, мы все дальше углублялись в девственный белорусский лес. Вот уже пересекли вторую поперечную просеку, которая начиналась у восточной окраины Крюковичей. А сами от этого села находились в четырех-пяти километрах севернее его. По «инструкции» мы обязаны подойти к нему с «тыла», то есть с западной стороны, поэтому минут через десять повернули влево и пересекли, наконец, Дальнюю просеку, параллельно которой шли с того момента, как оказались в лесу.
С каждым шагом все ближе Крюковичи, а правильнее сказать, опушка леса, обступающего это село с севера. Минуем Пятый квадрат, который служит нам ориентиром, где-то в центре его пересекаем еще одну проселочную дорогу, ведущую в село Цесарево, но уже из Крюковичей. Дорога эта хорошо накатана, хотя в данный момент засыпана снегом. Вдоль нее на высоких шестах подвешены две нитки связи. Трогать их, конечно, не решаемся, но в памяти делаем зарубку, чтобы при первой возможности нанести их на карту.
Уже приближаемся к перекрестку двух просек — очередной поперечной и Ближней, а там до условной точки нашего конечного маршрута — рукой подать. Во время остановок я все чаще по компасу проверяю азимут движения и пребываю в полной уверенности, что идем правильно. Эта уверенность передается Сашке и Тане. Неотразимое впечатление производят на них мои «предсказания» о появлении на нашем маршруте просек, дорог, квартальных столбиков, полян и других заметных ориентиров. Таня и Сашка верят мне беспредельно, и я несказанно горд этим.
Чем ближе мы подходили к нашем конечному пункту, тем сильнее охватывало меня какое-то непонятное волнение. Я ощущал беспокойство, тревогу и не находил их причину. Ведь пока все шло как нельзя лучше. Осталось совсем немного, и мы будем на месте. Зачем волноваться, отчего беспокоиться?
