Несколько дней рембат провел на территории сахарного завода в городе Трнава. Однажды сюда пригнали на ремонт танк Т-70. Узнав, что по какой-то причине его решили списать, Кривов предложил:
— Оба мотора почти новенькие. Давай одним из них заменим наш зисовский.
— Не выйдет, Ваня. Мощность поменьше, да и по креплению трудно будет его подогнать, — возразил я.
Кривов все же меня уговорил. И вот после трех дней мудрствования мой ЗИС-5 обзавелся новым двигателем. Но, как я и предполагал, тянуть машина стала еще хуже. Бригадир меня ободрил:
— Ничего, до Берлина уже недалеко, доберемся. Или трофейную добудем, как у Матицына.
Да, Михаил Матицын пересел с полуторки на грузовой «опель» с крытым кузовом. Машина хорошая во всех отношениях. Я тоже давно приглядываюсь к брошенным фашистами автомобилям, но не везет — исправные сразу же кто-нибудь забирал.
В апреле большинство наших ремонтных бригад находились в зоне действия 6-й танковой армии. Она совершила успешное форсирование Моравы и вышла на подступы к Брно. А войска 1-го Белорусского фронта уже наступали в направлении столицы фашистского рейха. И ребята все чаще заводили разговоры на тему «когда она кончится». Кривов считал, что воевать осталось не больше месяца, Ляшенко уверял, что немцы капитулируют лишь после взятия нами Берлина. Шатов от точных прогнозов воздерживался, Иванов же свою точку зрения на эту проблему выразил практически — смастерил чемодан. Ребята все чаще вспоминали о доме. Каждому предстояло определить свое место в будущей мирной жизни, от которой за четыре года все успели отвыкнуть.
Наконец-то и я сел за руль хорошей трофейной машины. При отступлении под ударами наших и румынских частей в районе Брно враг бросил всю свою технику, в том числе сотни автомашин. Мне сразу приглянулся «опель-блитц» с крытым кузовом и двумя ведущими мостами. Но у него оказались разбитыми радиатор и двигатель.
— За городом я видел еще несколько таких «опелей», — сообщил подъехавший Матицын.
Машину мы отбуксировали в батальон, а сами поехали доставать мотор и радиатор. А на другой день устроили своему трофею торжественную обкатку. «Опель-блитц» оправдал свое название — действительно, пошел, как молния, легко набрав скорость в сто километров. А мы из своей «старушки» с трудом выжимали пятьдесят. У машины мягкая подвеска, удобная широкая кабина, гидравлические тормоза, термостат, реле-регулятор напряжения, автомат опережения зажигания, тахометр, обогрев кабины, два бензобака. В общем, создана она с использованием всех новейших достижений автомобилестроения.
Едва опробовали и обкатали новую машину, как получили очередное задание — сопровождать взвод из пяти трофейных танков T-IV, приданных румынской пехотной части. Она с боями продвигалась на запад от Белых Карпат, вооружена, в основном, всем немецким. А экипажи танков — советские ребята. О вверенных им машинах отзываются не очень лестно. Командир взвода — худощавый белокурый старший лейтенант охарактеризовал немецкую технику кратко: «Бронированный гроб с факелом». Да, броня у T-IV значительно тоньше, чем у нашего Т-34. Прав он и насчет факела: в баках фашистских машин — бензин.
Нам же, ремонтникам, больше всего досаждала ходовая часть. Пока танки одолели около сорока километров, пришлось раз десять их ремонтировать — быстро перетирались пальцы траков.
— Не привыкли эти «господа» своим ходом на большие расстояния передвигаться, — сказал один из танкистов.
— Ничего, не долго им служить осталось, — отозвался Кривов. — Не сегодня-завтра врагу полный капут будет.
Первомай 1945 года застал нас в небольшом словацком поселке километрах в полутора от передовой. Танков, которые мы сопровождали, осталось четыре — один был подбит в предпринятой румынами разведке боем. Механик-водитель погиб, остальные члены экипажа спаслись. Очень жаль молодого танкиста, так немного не дожившего до победы…
После обеда Матицын и старший лейтенант Краснов привезли нам продукты и радостную весть: взят рейхстаг!
— Ну, ребята, считай, войне конец! — возликовал Шатов.
— Не зря Иванов чемодан сделал! — улыбнулся Андосов.
— Надо бы, — сказал Кривов, — такую весть отметить.
— Это предусмотрено, — отозвался Матицын и пошел к своей машине. Вернулся он с десятилитровой канистрой виноградного вина.
Мы сели за стол. Старший лейтенант Краснов ввиду Первомая и добрых вестей отнесся к нашему застолью снисходительно, лишь предупредил, чтобы знали меру. Едва мы наполнили кружки, как враг предпринял сильный артналет. Пришлось бежать в укрытия.
— Это он последние снаряды реализует перед капитуляцией, — пошутил Матицын.
Пятого и шестого мая совместными действиями советских и румынских войск был взят город Злин. Впрочем, взяли его почти без боя: над фашистами нависла угроза окружения, и они отступили, но лишь километра на полтора. Мы расположились на западной окраине города, поближе к танкам, занявшим позиции.
