— Я буду осторожной… Знаешь, а мне показалось, что ты меня разлюбил. Я просто не знала, как мне быть дальше.
Вера перевернулась на живот. В таком положении ей было удобнее смотреть на Михаила, а потом, ее спина была просто восхитительна, и Вера это знала.
— Тебе это показалось, — нахмурившись, произнес Чертанов. — Разве тебя возможно разлюбить? А теперь спи! Завтра тяжелый день.
Выключив свет, Михаил ушел в соседнюю комнату, где стоял телефон, и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Оставшись в одиночестве, Вера долго не могла уснуть. И только когда, испугавшись рассвета, на небе погасли первые звезды, она погрузилась в сон. Теперь она знала, что следует делать.
В архиве Щербатовской и Боткинской больниц Михаила Чертанова ждала неудача — истории болезни подростка с фамилией Шатров он не отыскал. Сорок лет назад лечилось три человека с такой фамилией, но это явно были не те. Одному было далеко за семьдесят, и черепно-мозговую травму он получил во время гололеда. А двое других были людьми среднего возраста. Один получил ранение во время бытовой драки, а другой так и не вспомнил, в какой момент разудалой пьянки у него оказался пробитым лоб. По его собственным словам, он проснулся от того, что очень сильно болела голова, а когда подошел к зеркалу, то был несказанно удивлен, обнаружив во лбу отверстие шириной в несколько сантиметров.
На очереди был Институт Склифосовского, или, как называли его в народе, — Склиф. Была большая вероятность того, что травмированного мальчика доставили именно сюда — клиника представляла собой крупнейший центр по оказанию экстренной хирургической и травматологической помощи. Кроме того, Склиф имел огромнейший архив, который хранился еще с тех времен, когда сие заведение именовалось Шереметевской больницей. А это, почитай, без малого пара столетий! Так что было где покопаться. Чертанов слышал, что больничные карточки уничтожаются через пятьдесят лет после последней записи. Но, судя по обширнейшему материалу, что содержали в себе архивы клиники, это правило на Склиф не распространялось. Что и к лучшему!
Припарковав «Фольксваген» в переулке близ Сухаревской площади, Чертанов направился в Склиф.
На первый взгляд архив института мало чем отличался от других больничных помещений: тот же густой и тяжелый запах лекарств, повсюду люди в белых халатах, деловито снующие из одной комнаты в другую. И вместе с тем здесь была некая особенность, какая присуща помещениям, что хранят историю. Это вовсе не архивная пыль, в первую очередь это значительное выражение на лицах архивариусов. Сразу видно, что они проникнуты сознанием того, что являются собирателями времени.
Заведующей архива оказалась серьезная дама лет сорока пяти. Скрупулезно ознакомившись с документами Чертанова, она величаво спросила:
— Так что вас, собственно, интересует?
Михаил вздохнул и сдержанно ответил:
— Меня интересуют дела тридцатилетней давности. Я хочу узнать, не попадал ли в те времена в ваш институт подросток с фамилией Шатров?
Заведующая с интересом посмотрела на Чертанова:
— Не далее как несколько дней назад к нам приходил молодой человек и интересовался именно историей болезни этого подростка. А почему она всех так интересует? В нем находятся какие-то интересные данные?
На лице Чертанова невольно отразилось изумление:
— Значит, уже кто-то приходил? И что же это был за человек? Вы не могли бы его вспомнить и описать?
— Как-то сложно сразу сказать…
Михаил вытащил из кармана фотографию и показал ее заведующей.
— Не похож ли он на этого человека?
— Да, это он, — несколько удивленно протянула она. — Так вы его знаете?
— Мы с ним встречались, — уклончиво ответил Чертанов. — Вы не могли бы принести историю болезни?
— Хорошо, я сейчас, — она удалилась в глубину архива.
Через несколько минут она вернулась. По ее растерянному лицу было заметно, что произошло нечто серьезное.
— Что-нибудь случилось?
Открыв больничную карточку, она убито произнесла:
— От больничной карточки осталась только одна обложка!
— Как так?!
— Человек, который приходил сюда, вырвал из нее все листы!
— Как же вы не заметили пропажу раньше? — с горечью спросил Чертанов.
— Он вложил в карточку чистые листы бумаги, поэтому мы ничего не заметили. У нас такое впервые.
— Эти документы могут быть где-нибудь продублированы?
Заведующая отрицательно покачала головой.
— Не думаю… Все документы собираются здесь, они в единственном экземпляре. — Неожиданно ее лицо просветлело. — Хотя постойте, он же был привезен в Склиф на машине «Скорой помощи»! А на неотложке дают предварительный диагноз.
— Где могут находиться эти материалы?
