Слово Вирявы полностью

– Как будто я не знаю, где обычно целуется и плачет моя собственная дочь, – хмыкнул он. – И потом, это самое романтичное место в шаговой доступности от квартиры! – Папа показал на городской пейзаж, вид на который открывался с общего балкона на последнем этаже их дома.

– Плачет и… целуется? Ты что, раньше за мной следил? – ужаснулась Варя, мгновенно почувствовав себя подростком, пойманным с поличным.

– Зачем сразу «следил»? Выполнял свои обязательства по родительскому надзору, – невозмутимо парировал папа. В глазах у него заплясали чертенята.

– То есть нарушал мои личные границы? – Варя сощурилась.

– Следил, чтобы другие не нарушили твои личные границы! – Он поднял указательный палец.

– Значит, все-таки следил!

Папа хлопнул себя по бедру.

– Подловила меня! Эх, Варюшка моя! – Он мягко притянул ее к себе. – Варь, ты же знаешь, что мама не со зла… – сказал он, немного помолчав.

– А с чего тогда? С добра? – Варя высвободилась из объятий и заглянула ему в лицо.

– Представь себе, да. Она так пытается тебя подбодрить. А по-другому не умеет. Я в этом тоже не очень… Но мы оба тебя любим… – Папа развел руками и сразу стал похож на большую неуклюжую птицу.

– Ну хватит, а то я снова расплачусь.

– Из-за чего вы с Русланом разбежались-то?

– Пап, давай не сейчас, правда.

– Ну ладно. А в Шимкино ты зачем?

– Тебя мама подослала?

– Нет, я сам себя подослал.

– Смотри у меня! – погрозила ему Варя. – В Шимкино меня отправил Львовский как главную мордовку в редакции. Ты, говорит, там за свою сойдешь, – Варя хихикнула. – А я говорю: я ни по-эрзянски, ни по-мокшански ни гу-гу. А он мне так с губы: «Этого и не понадобится. По-мордовски[22] же умеешь?» – Варя не выдержала и прыснула на последней фразе.

Просмеявшись, папа утер глаза.

– А вообще, жаль, что ты совсем не помнишь эрзянский. Лет до пяти так хорошо говорила ведь!.. – Он тряхнул головой: – И все-таки зачем тебе в это богом забытое сэло, доченька? Зачем?

– А вот этот – ничего такой! – Мама ткнула в одну из разложенных на столе газетных вырезок и распечаток новостных сайтов с фотографиями пропавших людей. – Если найдешь этого… как его там… – она заглянула в статью, – Сергея Тумайкина в процессе своего, так сказать, расследования, – надо брать!

– Он для Вари старый, – заметил папа. – И, по-моему, толстоват.

– Зато глаза добрые! И ничего не старый! Это ты старый… – Мама продолжала изучать фотографию. – И вообще, он мне кого-то из моей юности напоминает.

– Так и скажи, что он тебе нравится, – хмыкнул папа. – Чего Варе-то его навязываешь?

– Позвольте вам напомнить, что никого из пропавших найти не удалось даже полиции, – сказала Варя и принялась собирать бумаги со стола. Ту, что пристально рассматривала мама, она взяла первой. С фотографии на нее почти укоризненно взирал Тумайкин.

– Ну подожди, мы еще не на всех поглядели! – возмутилась мама.

– Вы мне не помогаете, а только ерничаете, – буркнула Варя.

– А как мы можем тут помочь-то? – без тени иронии возразила мама.

– Например, найти что-то общее у всех этих пропавших. Или, наоборот, что-то особенное… Ладно, забудьте! – отмахнулась Варя, укладывая вырезки обратно в папку.

– Не знаю, как это может помочь делу, но со своей невысокой колокольни замечу, что все они, судя по всему, местные. Хотя тебе это и так было очевидно, да? – поднимаясь из-за стола, произнесла мама.

– Э-э… – Варя задумалась. – Вообще-то, нет, мне это не бросилось в глаза.

– Потому что это не так. – Папа побарабанил пальцами по столу. – Вот тот, который так понравился нашей маме, жил в Саранске, а в Шимкино ездил со своим другом на отдых. Ты же с ним сегодня встретиться должна, Варюш, да? С товарищем Сергея? Вот… А, и одна москвичка среди пропавших тоже есть.

– Так, может, дело не в том, где они жили, а в том, откуда они родом? – хмыкнула мама.

– Интересная теория, – кивнул папа. – Варя, вот тебе и первая задачка: проверить, все ли пропавшие родом из Мордов… Стоп! Или: все ли пропавшие – мордва?

– Представляю заголовок: «Мордва пропащая: там, где теряются люди и следы великого этноса». – Мама изобразила, как водит пальцем по строкам воображаемой газеты.

– Чего вы ржете? Мне туда, между прочим, ехать! – с трудом выдавила из себя Варя.

– Ты запиши заголовок-то, запиши! А то я потом забуду! – заливалась мама, подзадоривая папу и Варю, и вместе с этим семейным смехом в воздухе дрожали и растворялись и напряжение, и неловкость встречи, и зачем-то сказанные обидные слова, и еще много чего, чему Варя не могла подобрать названия.

Кухонные занавески надували полосатые животы на сквозняке, июльское солнце набирало силу, на тарелке стыли сырники, и Варе казалось, что она никуда не уезжала, а вот так и продолжала жить в родительском доме наискосок от «одуванчика» с радужными рукавами.