– В одиночку работаю, без подхвата. Мотылька из ридика дернул, а тут мусора. Вчера приняли, дороги не было, пацаны не знают, сегодня уже на этап. Сразу к вам, даже сборки не было.
– А без подхвата почему?
– В толпе работаю, шум, толкотня, вдвоем тесно, а особняком нормально.
– Туляка знаешь? – спросил вдруг рыхлый.
– Вадика? Из Сокольников?
Рыхлый глянул на смотрящего, кивнул. Свой человек Паша, в теме, и уже неважно, по первому ходу он заехал или по второму.
От прописки Пашу избавили, гонять по камере не стали, даже шконку поближе к блатному углу освободили. Но за стол не позвали. А вдруг Паша сука на самом деле, может, кентов своих на допросе сдал? Или он просто складно врал, хотя на самом деле никаких кошельков из дамских сумочек не таскал. А может, его за лохматый сейф приняли? А если он еще и пидор, так это позор для всех сидельцев в камере. Проверять нужно, а это время, впрочем, Паша все понимал. И не обижался. Да и с какого? Шконку ему нормальную дали, по минному полю как простачков ходить не заставляли, вилкой в глаз не предлагали. А завтра все прояснится. У Савы связи в ментовке, узнает он, что Пашу приняли. Рано или поздно узнает. А если поздно?
Волнения оказались напрасными, на следующий день пришла малява от смотрящего за тюрьмой. Сава сказал слово за Пашу, теперь все зависело от него самого, как он себя поставит, по какому пути пойдет. Может, воровской ход уже не для него?
В тот же день Паша получил сразу три дачки, от пацанов, от Дорофея и от Зои. Третья дачка его просто убила, в хорошем, разумеется, смысле. Может, Зоя и проститутка и спала с ним за деньги, но только она догадалась прислать ему хлопчатобумажный спортивный костюм, трусы, майки, носки, тапочки. И мыльно-рыльные принадлежности. Но и Дорофей не подвел, чаю грузинского несколько пачек подогнал, апельсинов, заряженных водкой. Как-то умудрился это через «таможню» прогнать. Не зря, оказывается, Паша ему отстегивал. Тиха тоже не слабо подогрел: чай, сахар, сало, сырокопченка, карамелек целый пакет, грохотульки куда лучше варенья в целлофане. И чашку из крепкого фарфора в посылку вложил, чтобы Паша чай с шиком пил.
– Не хило тебя братва греет, – разглядывая богатства, кивнул Грот, как звали смотрящего за хатой.
– Гуляем? – спросил Паша, выразительно и в упор глянув на него.
Он правильный пацан, за ним воровской ход, но Грот его в свою малину не звал. Паша не гордый, воспримет отлуп без обид, но тогда у него будет своя банда. Сам под себя правильных пацанов подобьет и очень скоро бросит вызов Гроту. Никто не может безнаказанно чморить Пашу Страхова.
Но Паша зря накручивал себя, Грот позвал его в свою семью. Не мог не позвать, и признание за Пашей, и с гревом все проблемы решены. Тем более что в апельсинах оказалась водка.
Паша выложил на общак все, оставил себе только запас чая, шмотье и, конечно же, чашку. Ощущение такое, как будто в новый дом въехал, а друзья целый сервант сервиза подарили. Но так это и есть его сервиз, который он должен пронести через все годы тюремной жизни.
Наливая чифирь в свою кружку, он держал ее бережно, даже по сторонам глянул, вдруг кто-нибудь выбить из руки хочет. Любого уроет!
– Паша, ты за свой кружаль, как за сиську бабскую, держишься! – гыкнул рыхлый Швеллер.
– Моей бабы сиська! – косо глянул на него Паша. – Тронешь – убью!
Он как бы и шутил, на самом деле за такую мелочь не убивают. Но слово прозвучало, и Швеллер правильно все понял. Теперь Паша на самом деле готов был убить за эту чашку, так что пусть никто на нее даже не мылится. Он, конечно, не Геракл, с тем же Швеллером раз на раз может огрести по полной. Но тогда Швеллер пусть убьет его в этой драке, потому что Паша пойдет на все, чтобы продолжить начатое. Нож в спину вонзит, но слово свое сдержит.
Швеллер как будто почувствовал силу его убеждения, отвел взгляд. Но с темы не съехал. И снова заговорил про баб. У кого что болит.
– Я слышал, у вас там на Плёшке Мальвина какая-то зажигает.
– Туляк сказал? – нахмурился Паша.
Зоя, может, и проститутка, но все равно неприятно, когда о ней знают все. И все ее хотят.
– Атомная, говорит, краля.
– Да, только никто ее не видел. Туляк не видел, Тиха не видел, Макар не видел…
Сава видел, поэтому о нем Паша умолчал. И о нем, и обо всех, кто с ней был.
– А кто видел?
– А кто видел, тот уже того… Слышал про Клеопатру? Царица такая была… Провел с ней ночь, утром просыпаешься, а голова в тумбочке.
– Слышал, – скупо улыбнулся Грот. – Нормально так, за одну ночь голова в тумбочке.
– Сказка.
– Ну да.
– И Мальвина сказка! Про Буратино. Нет ее на самом деле. Выдумали… А нам ночью не спать. Думать. И мечтать.
– Устала левой, работай правой, – хихикнул Швеллер.
– Не надо на Мальвину, – совершенно серьезно глянул на него Паша. – Давай на Клеопатру… Знаешь, какая у нее грудь?
Он взял два апельсина, взвесил их на руках, один протянул Гроту, другой Швеллеру. И себя не обидел.
– За баб не будем! Давайте за пацанов!
После второго апельсина Швеллер окосел и снова завел разговор о бабах. Мальвину больше не трогал.
