– Пацан, ты в норме? – спросил вор, внимательно глядя на него.
Паша пытался, но не мог унять трясучку, и колотило его, и на лбу холодный пот выступил.
– Да путем…
– Давай чайку, бродяга!
Пашу усадили на табурет, шнырь метнулся за кипятком. Вор поднялся со шконки, сам достал из тумбочки пачку чая, лично, так сказать, уважил Пашу.
– Что там у тебя за дела с «кумом»? – спросил Мефодий.
– У меня с «кумом» дел нет. Выход есть, на одного делового. А у «кума» брат есть, который этому деловому сильно должен.
Мефодий только вид делал, что внимательно слушает, на самом деле он все уже знал. Во всяком случае, Паше так показалось.
– В общем, проблему решить нужно. Мы помогаем ему, он помогает нам.
– А решить можешь?
– Я этого делового сам под крышу ставил. Но есть проблема, Туков чисто на общак заносит. Через Саву.
– Через Саву и решать надо.
– Сава Тукова в обиду не даст. И я тоже. За ради какого-то мусора? – презрительно скривился Паша.
– Мусор этот сам на рога встал. И нас на вилы поставить может.
– Не будем к Саве обращаться, сам все решу. Это наша тема, мы ее и решим.
У Паши оставались свои деньги, он оставил их на хранение Зойке. Тысяч пятнадцать там наберется, а больше и не нужно.
В тот же день прямо из медчасти Паша позвонил Тихе. И ведь дозвонился. Попросил поговорить с Туком, решить вопрос с Леней Чумаковым. Двадцать тысяч или даже больше – это слишком, а пятнадцать штук Туку занесут.
– Паша, ну ты гигант! – загрохотал Тиха. – Сделаем, как надо!.. Как там у тебя, все ровно?
– Ровнее не бывает! Всех благ тебе, брат!
Паша чувствовал себя в подвешенном состоянии – как в прямом, так и в переносном смысле. Тело тяжелое, а ноги вдруг стали легкими, возникло ощущение, будто он реально висит в воздухе. И чувство неловкости держало за шкирку. С Тихой он договорился, а вдруг с Зойкой ничего не выйдет, где взять денег на столь щекотливый вопрос?
До Зойки он дозвонился не сразу, известный номер телефона не отвечал, пришлось звонить ее матери, а та ни в какую, не скажу, и точка. Хорошо, Зойка оказалась рядом, забрала у матери телефон.
– Секс-приветы принимаешь? – тихо спросил он.
– Пашка! – обрадовалась она. – Ты где?
– Да все там же…
– А то бы я и тебя приняла! Соскучилась!..
– Муж услышит.
Зойка таки вышла замуж за Чуронова. Девочка она с юмором, догадалась приглашение на свадьбу в зону заслать. Пацаны потом прикалывались.
– Только тебя люблю! И мужа! Счастья ему и здоровья!.. Э-э, ты что-то хотел сказать?
– И послушать тоже. Секс по телефону, или слабо?
– А-а!..
– Деньги мои у тебя? Проблема тут одна, Тихе занести нужно. Пятнадцать штук. Он все решит.
– Паша, для тебя все что угодно!.. Я тут сейчас одна, у меня такой вырез тут на юбке. Как ты любишь! А трусиков нет… Ах, куда они делись?.. Да они и не нужны… Я нащупываю пальчиками…
– У нас осталось пять секунд, успеешь?
– Паша, я тебя жду!
– Тогда не прощаюсь!
Паша вздохнул и нажал на рычаг телефонного аппарата. Как будто связь оборвалась по истечении оплаченного времени.
С Зойкой все понятно, обид больше нет. Знала она, что рано или поздно Пашу закроют, а ждать его – удовольствие сомнительное. Годы не молодят, здоровья не прибавляют, а ей семейного счастья хочется, домашнего уюта, может, и ребенка родит. Пока не получается, но все еще впереди. Может, Паша поможет. Когда вернется. Чуронов ему не друг, не брат, так что присунуть Зойке – святое дело. И он обязательно это сделает, надо всего лишь выжить и вернуться.
Зойка уже почти разделась, обнаженная Жанна стаскивала с нее трусики, когда в сон ворвался грубый начальственный голос:
– Если не найдете, через десять минут весь блок подниму!
Паша открыл глаза и в проходе между рядами увидел человека в офицерской плащ-накидке. Дождь на улице, капюшон мокрый.
И еще он увидел пустую шконку в трех межкроватных проходах от себя. Дежурный пришел с проверкой, а заключенного нет, оттого и шухер.
Новичок из Москвы заехал, нервный, зашуганный, на Пашу и глаза поднять боялся, какие могут быть разговоры с таким земляком? Недели две, как мужик из карантина. И уже бежать? Это вряд ли. Может, под шконку кто-то загнал, пока все спали. Барак у них не беспредельный, но все возможно. Чмошников нигде не жалуют.
Может, лежит Пушок себе под шконкой со спущенными портками, а дежурный уже на измене, вдруг на самом деле подъем объявит?
Паша нахмурился. А ведь Пушок действительно мог сейчас лежать под шконкой. Из Москвы он. Вроде зашуганный, но во взгляде страха нет. И еще на днях Паша почувствовал на спине чей-то сверлящий взгляд, обернулся, никого, только Пушок. С опущенными глазами.
А шконки, у них только опорная конструкция из цельного железа, из уголка, а сетка заточке не препятствие. И пролезть под шконками можно от первой до последней. Возможно, именно так Пушок и поступил.
Паша резко сел, заглянул под шконку, и точно, лежит мужик в трусах и в майке. Лежит и спит, как будто так и надо.
– Эй, здесь лунатик! – засмеялся Паша. – Забирайте, не жалко!
