– Зима, начальник, дни короткие, дел много, а ты порожняки гоняешь.
– Слышал я про Саву, слышал, с кем он дружбу водит… Проблема одна есть, поможешь решить, в больничку тебя отправлю. Вдруг Зинуле понравишься? – гнусновато усмехнулся Жогин.
Зинуля работала в больничке врачом, весьма миловидная женщина, но не молодая, давно уже за сорок. Нормальная баба, на вид черствая, на словах грубая, а в душе добрая. И слабости к заключенным не питала, романы с ними точно не крутила. Может, Жогину не дала или кому-то из начальства, вот и гадят менты.
А в гости к Зинуле он бы заглянул. Руки у нее суховатые, но прикосновения приятные. Даже когда она иглу в вену вводила, все равно в кайф. Тепло там в санчасти, уютно, и чайку горячего попить можно. С пряниками бы. А еще лучше бутерброд с салом.
– Ну, чего молчишь? – спросил Жогин.
Паша усмехнулся, качнув головой. А чего говорить, ясно же, что ментовские проблемы его не касаются. Гусь свинье не товарищ, этим все сказано, добавить нечего.
– Брат у меня в Москве, бизнес открыть хотел, денег занял, но прогорел.
– Зря говоришь, начальник, не понял я ничего.
– Родной брат, понимаешь. А если он руки на себя наложит?.. – голос у «кума» дрожал от злости и обиды. – Я же на тебя потом наложу! Столько всего наложу, не унесешь!
– Значит, не судьба.
– Думаешь, мне больше не к кому обратиться? Есть!.. А ты сдохнешь! Петухом сдохнешь!..
Паша задумался. Обратиться Жогин мог к «смотрящему» зоны, Мефодий в законе, и выходы на Москву у него реальные. И Мефодий поможет майору, потому как ему дорога на волю нужна, вроде как прогон крупный на общак ожидается, а там не только деньги… Поможет смотрящий, а Паша останется в дураках. И в зону для туберкулезников рано или поздно загремит. А зона эта не в Крыму где-нибудь, а здесь, недалеко, где холода и вьюги.
– С чего ты взял, что я могу помочь?
– Да с того, что ты под Савой ходил… Кто такой Туков, знаешь?
От неожиданности Паша закашлялся. А может, простуда давала о себе знать.
– Знаешь? – оживился «кум».
Паша промолчал. Вдруг это какая-то провокация. Следствие так и не установило, кто напал на него в Москве, а заказчиком мог быть кто угодно. И Чуронов, и Туков, и даже Тиха, которому Паша помогал так же сильно, как и мешал. Слишком уж крепко уважали Пашу, Тиха боялся оказаться в его тени.
Возможно, у Тука проблемы с ментами, поэтому Пашу и пробивают со всех сторон, вспомнили про инцидент с Пашей, заслали телеграмму в колонию, вот Жогин и старается. Наступил на больную мозоль и ждет, когда Паша проговорится.
– Знаешь! Я же вижу, что знаешь!..
Паша молчал, но Жогин все равно продолжал:
– Леня десять тысяч у него взял, а должен уже все двадцать!
– На какой момент? – усмехнулся Паша.
Тук запросто мог работать в связке с Тихой, деловой занимает деньги, братва выбивает долги, обычное дело. В масштабах мировой революции двадцать штук – не такие уж и большие деньги.
– Ну, может, уже и тридцать тысяч, время-то идет!
– Я даже не знаю, как его остановить.
– А ты подумай!.. Решишь проблему, будешь кум королю…
– А ты тогда кто, начальник, кум хозяину? – хмыкнул Паша.
– Ну вот, уже шутишь… Давай, Паша, давай! Решаешь проблему, я от тебя отстаю! Живи как знаешь, кондей только для профилактики.
Паша пожал плечами. Даже Мефодий и тот время от времени отправлялся в «трюм», а ведь «хозяин» мог его и не трогать. Чисто санаторные условия вредят репутации вора, а действительно, вдруг смотрящий подчистую продался администрации?
– Все карты выложил? – скривил губы Паша.
«Кум» не предлагал свести счеты с Туком, не похоже, что он отрабатывал оперской запрос из Москвы. Может, правда, брат влетел на бабки. А Сава мог решить этот вопрос влегкую, только Паша не может обратиться к нему. Одно дело помочь менту и совсем другое – подписаться под него перед воровским ходом, а это уже ни в какие рамки не влезает.
– Поможешь? – на «да» или «нет» спросил «кум».
– Помогу. Если Мефодий даст добро, – так же четко ответил Паша. Не мог он помочь менту в обход воровской воли.
– Мефодий сейчас на больничке, и ты давай туда. Сегодня решить вопрос нужно… С Мефодием… А как с Туком решать собираешься?
– Если Мефодий скажет слово, сразу же и решим. По телефону.
– Все, давай в медчасть!
Паша чувствовал себя неплохо, ну, простуда, нос заложен, кости чуть ломит, но в целом терпимо. Пашу привели в медчасть, там его и срубило. Залихорадило его, озноб хватил, ноги вдруг стали тяжелыми, голова закружилась, он чуть не упал в смотровой.
Его определили в палату, переодели, напоили горячим чаем, уложили, укрыли. Думал, станет легче, но к вечеру температура поднялась еще сильней. А еще к смотрящему надо идти, Мефодий уже ждал его.
Вор лежал на койке, в спортивном костюме, сытый, чистый, но Паша-то знал, какой ценой достается такое благополучие. Путь отрицалы – это дорога, вымощенная волчьими ямами. И в каждой нужно побывать. Из каждой выбраться. Мефодий уже хлебнул полной ложкой, добился своего. За зоной смотрит, «хозяин» с ним считается, но главное, братва крепко уважает. Слово Мефодия в зоне закон. Паша знал, с кого брать пример.
