Сразу войти он не смог. Жанну вдруг заколотила крупная дрожь, она сжалась, со сдавленным стоном сдвигаясь в сторону от него. Легла на бок, сворачиваясь калачиком, и снова, как тогда, прошептала: «Капец!» Но именно это хотел крикнуть и Паша. Он лег сбоку от нее, пристроился и с разгона втерся в новую жизнь, которая наконец-то началась. Женя приветствовала его во весь голос, не стесняясь больше ни себя, ни тех, кто за стенкой.
Челядь может работать и ночевать во дворце, но рано или поздно лакей вернется к своей семье. И даже возьмет выходной. А день сегодня просто отличный, июнь, солнце, тополиный пух не раздражает. Москва нарядная, гулять по Арбату одно удовольствие, Рудик сияет от счастья. И жена у него красивая, и сын точная копия отца, маленькие глаза, длинная шея, и у него такое же подспудное желание въехать в рай на чужом горбу. Рудик всю дорогу вез пацаненка на своих плечах. Но вот мальчишка захотел в туалет, мама увела его, а отец остался доедать его мороженое. Сейчас Рудик думал о чем угодно, но только не о своем боссе и проблемах, связанных с ним.
А проблемы возьми да навались. Паша подошел к нему сзади, легонько тронув за плечо. А мог и нож в почку всадить. Именно об этом и говорили его глаза, когда Рудик повернулся к нему.
– Паша?!
Рудик явно не ожидал его здесь увидеть, от страха кровь сошла с лица. Он знал, с кем имеет дело, Паша мог ударить его ножом в любой момент. В живот, в сердце, в горло, куда угодно. Паша умел и не боялся убивать, и Рудик точно это знал. Страх буквально парализовал его. Если под пиджаком у него скрывался ствол, то достать его возможности нет. Рудик понимал и это.
– Ну здравствуй, Миша!
– Рад тебя видеть, Паша.
– В гробу ты хотел меня видеть, Миша. Но не вышло. И не выйдет. А вот у меня выйдет. Сначала убью тебя, а потом твоего босса.
– Паша, за что? – От страха и волнения у Рудика пересохло горло, он пытался сглотнуть слюну, чтобы промочить, но не получалось.
– Ты знаешь за что.
– Я не хотел, это все Туков!
– Не хотел. Но торпеды на тюрьму слал.
– Это не я!
– Ты!.. У меня тоже торпед хватает. И все они на воле. Буду гнать одну за одной, пока не убью. Но ты этого уже не увидишь. Ты к этому времени будешь уже мертв.
– Паша! Не надо!
– Тогда сам стань торпедой. Это единственный твой шанс выжить.
– Миша!
К Рудику подходила его жена, она шла, а сын за ней припрыжку. И она улыбается, и пацаненок смеется.
– Здравствуй, Вера! – Паша весело подмигнул ей.
Он давал знать, что знает о Рудике все, а может, и больше.
– Миша, это кто?
– Старый знакомый, – радушно улыбался Паша.
Жену и ребенка он трогать не собирался, но Рудик ему не верил. И даже хорошо, что так. Покладистей будет.
– Я вас не знаю! – мотнула головой девушка, с подозрением глядя на Пашу.
– Да и не надо, мы уже уходим…
Паша нарочно сказал «мы», а то Рудик вдруг подумает, что его некому подстраховать. Макар здесь неподалеку и еще двое пацанов.
– Миша, у тебя неделя, – на прощание сказал Паша.
И ушел. Никто даже не пытался его остановить. А ведь он мог нарваться на засаду, если бы Макар предупредил Рудика. Но ведь не предупредил, хотя имел такую возможность. А Паша не исключал подляны с его стороны, но все равно пошел на риск. Впереди много дел, и ему не справиться с ними с человеком, которому не доверяешь.
И все-таки в Электрогорск Паша отправился сам. Рудик, конечно, мог обделаться от страха за себя, за свою семью. И оружие в руки мог взять, чтобы застрелить Тукова. Но полной уверенности в нем не было, поэтому нужна подстраховка. А должников у Паши действительно хватало. За десять лет в неволе он стольких мужиков на картах развел. На кон он ставил деньги, а проигрывали ему жизни его врагов. Но таких должников Паша старался на дело не отправлять, в ход в основном шли люди, которых он реально вытащил из дерьма.
Гера Пыж когда-то всерьез занимался спортом, в армии служил, думал, в тюрьме не пропадет. Но нарвался там на редких отморозков, попал в замес, из которого пытался, но не мог выбраться. Били мужика, чморили, Паша его из петли, считай, вытащил. И вопрос решил, от Геры отстали, но должок за ним остался.
Пыж проживал в Электрогорске, Паша нашел его в своем доме, за бутылкой водки. Ни жены, ни детей, одни только собутыльники. И одна собутыльница – в годах, запущенная до неприличия, но рыхлотелый мужик с огромной бородавкой под носом обнимал ее как родную. Причем за шею.
Дом и обстановка в нем живо напомнили о тете Рае, Царствие ей Небесное. А глядя на Геру, Паша увидел перед собой Дорофея, такой же рослый, сильный и неопрятный. Но руки у Геры не тряслись, это вселяло надежду на то, что с ним еще можно иметь дело.
На Пашу он глянул как на приведение, вмиг протрезвел. И поднялся, как загипнотизированный.
– Паша, ты?
– Че за дела? – Рыхлый оторвался от своей подружки, одной рукой оперся о стол, собираясь подняться, а другой потянулся к ножу.
А пальцы на неподвижной руке расставлены широко, Паша не промазал, воткнув свою «финку» между ними. Рыхлый даже не понял, как нож оказался у Паши в руке.
– Дикий, ты чего? Это же Паша Страх!
