Чуронов кивнул. На заднем стекле целое созвездие из пулевых отверстий, и в крышке багажника дырки, номер прострелен.
– Это все Туков!
Чуронов жестом велел зайти в дом, а телохранителям остаться. Паша кивнул. Ну не хочет человек выяснять отношения с женой при свидетелях, как его не понять?
Телохранители оставались во дворе, Чуронов осознавал свою без них уязвимость, но в дом вслед за Пашей все-таки вошел.
– Я понимаю, у тебя конфликт с Туковым, но при чем здесь моя жена? – спросил он.
Паша и не пытался давить, но Чуронов уже с трудом выдерживал его взгляд. И голос его дрожал. Паша ведь не абы кто, он вор в законе, причем с большими возможностями. Если покушения на Тукова продолжаются раз за разом. А когда-нибудь, и очень скоро, закончатся его смертью. Тот же Чуронов себе такого удовольствия позволить не мог. Возможности есть, воли нет, да и желания на старости лет оказаться в тюрьме. Или в могиле. А Паша ничего не боится, и уже завтра у него будет новая «торпеда». Он хорошо подготовился к противостоянию с Туковым.
– Конфликт с Туковым у тебя, Лев Аркадьевич, – усмехнулся Паша. – Зоя попросила помочь, что здесь такого?
– Попросила помочь! – закивала Зойка.
– Помог? – От волнения у Чуронова охрип голос.
– А ты своей Лерочке сколько раз помог? – съязвила она.
– Это другое.
– Конечно, другое! Кто такая Лерочка? А Паша твою старую задницу прикрыть может!
Чуронов стиснул зубы, с досадой глядя на обнаглевшую супругу. Но перечить ей не стал. Напротив, предложенная Зойкой тема получила продолжение.
– Мне сегодня Туков звонил, – так сквозь зубы и процедил он. – Договориться хочет… С тобой, Паша. Через меня.
– О чем? – Паша удивленно повел бровью.
– Страшно ему. Очень страшно. Рано или поздно ты его добьешь.
– Не я. Но добьют.
– Ты, Паша, ты… Все это знают. Не думал Сергей, что ты такой настырный.
– Я вор. Детей нет, семьи нет, наследников нет. Да и наследства тоже нет. Не страшно умирать. А вы с Туковым всеми корнями в эту жизнь вросли… Туков уже пожалел. И ты пожалеешь, Лев Аркадьевич, если что-то против меня затеял.
– Да что такое говоришь, Паша? – икнув от волнения, проговорил Чуронов. – Мне с тобой в плохие игры играть ни к чему!
– Зачем тебе Туков звонил?
– Помириться с тобой хочет.
– И помирюсь. И даже прощу, – кивнул Паша, не мигая глядя на собеседника. – Когда забью первый же гвоздь в крышку его гроба.
– Ты и так его сильно наказал, он уже собственной тени боится.
Паша мрачно усмехнулся, вспомнив Пушка. Этот урод тоже жутко боялся смерти, даже взялся убить Тукова, и чем все это закончилось? Паша чудом избежал смерти. Нет, нельзя прощать своих врагов, он уже давно это понял.
– Его скоро ждет мир теней, пусть привыкает не бояться. Так ему и передай.
– Паша, может, правда, нужно помириться? – Зойка дернула его за рукав.
– А ничего, что Туков тебя чуть не убил?
– Ну так поэтому я и могу говорить, что с ним нужно помириться. Имею право… Он же не за спасибо просит? – Зойка проницательно глянула на мужа.
– Не за спасибо, – выдавил тот.
– Что он предлагает?
– Отступной… Паше отступной предлагает… Миллион долларов.
– А нам?
– Нам?.. Ну и нам…
– Можешь не говорить, – усмехнулся Паша. – Мира не будет. И Тукову не жить. Даже если меня убьют, охота будет продолжаться. Поверь, я об этом позаботился.
Он умел брать на понт, Чуронов поверил в его способности, близкие к сверхъестественным.
– Туков отдает нам комбинат в Высоконске, – глядя на Зойку, проговорил Чуронов.
– Весь?
– Продаст нам часть акций, мы получаем контрольный пакет. Ты понимаешь, что это значит.
– Банкротства не будет, – кивнула Зойка.
Паша развел руками. Он и рад бы помочь, но Тукова прощать нельзя.
– Заводы не закроются, тысячи людей не окажутся на улице, – продолжала она.
– Комбинат и так не закроется, – усмехнулся Паша.
Ложное банкротство не остановит комбинат, Туков просто не даст заглохнуть производству. И люди не пострадают. А если вдруг, то ему какое до всего этого дело? Он же не из бюро добрых услуг.
– Закроется, Паша, закроется!
– Зачем ты меня грузишь? – Паша в упор глянул на Зойку.
– А Лев Аркадьевич сделку тебе хочет предложить! Ты получаешь комбинат на кормление и живешь – как сыр в масле катаешься.
Паша понимал, о чем речь, глупых вопросов не задавал. Да и зачем, если Туков должен умереть?
– Пять процентов с прибыли, – назвал цену вопроса Чуронов.
И с таким скрипом он согласился платить, что Паша едва не засмеялся. Как будто он кого-то о чем-то просил. Как будто они выходили на сделку. Нет ничего такого и не будет.
– А не мало? – возмущенная жадностью мужа, спросила Зойка.
Паша с интересом глянул на нее. Похоже, на его глазах разыгрывалась дешевая пьеска ценой в миллионы долларов.
– Так с прибыли же, не с выручки! А еще сама знаешь, кому надо платить!.. А дивиденды, а модернизация, а воспроизводство! – очень убедительно занервничал Чуронов. – И за все платим! И всем платить придется! Дивиденды Тукову, дивиденды акционерам… Да и пять процентов от всей выручки… От всей! Это очень-очень много! Это пятьдесят-шестьдесят миллионов рублей!.. В год, конечно, не в месяц, но все равно много.
