Открыл калитку, распахнул ворота и увидел перед собой тех самых мужиков, которые только что стояли у соседнего дома. Оба среднего роста, далеко не амбалы, но вели себя нагло и уверенно, как будто ломом подпоясанные. Растрепанные, неряшливые, типичные забулдыги.
– Здорово, мужик! – Один, бровастый, поднял руку, как будто хотел хлопнуть Пашу по плечу.
От него густо пахнуло перегаром. На трость в руке у Паши он не обращал внимания. А зря, один удар костяным набалдашником в висок мог начисто сбить с него спесь.
– Твоя? – спросил другой, с залысинами, кивком указав на машину.
Паша же кивнул на женщину, которая так и оставалась стоять у ворот соседнего дома. Обесцвеченные волосы, высокая прическа, круглое лицо, нос кнопочкой, полная, небрежно одетая. Она деловито забрасывала в рот семечки, с интересом наблюдая за происходящей сценой. Фонарь уже разгорелся, Паша заметил шелуху от семечек у нее на подбородке. А может, это целые семечки налипли.
– Моя… А это твоя?
– Что моя? – не понял плешивый.
– Женщина.
– Ну, может, и моя! А что?
– Ничего.
– Ну тогда с тебя должок! – расправил плечи бровастый.
– С чего это? – открывая ворота, спросил Паша.
– Так ты же дом у Парамоныча купил.
– И что?
– А он Галке штуку торчит!
Паша кивнул, подошел к женщине. Та заметно растерялась, даже рот закрыла, забыв об этом. Бросила семечку, а попала в нос.
– Ты Галка? – спросил он.
– Ну я…
– Тысяча? – Паша достал из кармана бумажник.
– Ну-у… – замялась женщина.
Паша отсчитал тысячу сотенными купюрами, протянул ей. Деньги немаленькие, чернорабочий на заводе три-четыре тысячи получал, но с соседями нужно жить дружно. Тем более что Галка жила совсем не богато. Дом кирпичный, добротный, но забор давно уже не крашен, двери облупленные, крыльцо разрушается, кирпичи из ступенек вываливаются.
– А этих гони! Эти тебе не нужны! – кивком глянув на плешивого, сказал Паша.
– Так, может, ты мне нужен? – спросила Галка, заскорузлыми пальцами счищая шелуху с подбородка.
– Все возможно, – улыбнулся Паша.
Он нарочно пошел на бровастого, хотел толкнуть его плечом по пути к дому, но тот вовремя сдал в сторону.
А соседка ему нужна. Некрасивая она, но наружность у нее может быть приятной. Если более-менее одеть, причесать. В доме убрать, во дворе, ну а главное, сигнал подать, если вдруг что. Ради этого, в общем-то, Паша ее и подкупал. Ясно же, что никто никому ничего не занимал.
Забулдыги торжествовали, притихли, радуются, лоха как-никак на штуку деревом обули. Но Паша не злился. Это всего лишь жизнь, в которой он обыкновенный человек, которому вовсе не нужны неприятности. Сначала обыкновенный человек, а потом уже вор в законе.
Паша загнал машину во двор, закрыл ворота. Забулдыги уже исчезли, Галки не видно, опустел пятачок перед калиткой. Все правильно, нашли денег на бухло, можно обмывать удачу. Тысяча, бутылка водки пятьдесят рублей, на целый ящик хватит. Но, с другой стороны, деньги рано или поздно закончатся, захочется повторить. И Пашу снова попробуют поиметь. Что ж, в следующий раз разговор будет другим.
Утром в стекло спальни стукнул камушек. Паша осторожно подошел к окну, отвел штору и увидел Галку. В шапочке, в пальто с меховым воротником, вид, как будто на работу собралась. А с ней девушка лет за двадцать, голова не покрыта, вместо шапки пышные волосы, заплетенные в косу. Не красавица, но миленькая, нежный овал лица, красивые брови, задумчивые с бесстрастной поволокой глаза. Она рассеянно смотрела на окна, безрадостно думая о чем-то своем, заметив Пашу, опустила глаза. И затаенно улыбнулась. А вдруг он разглядит в ней красоту и даже по достоинству оценит.
Галка глаза опускать не стала и махнула рукой, указывая на ворота. Паша кивнул, оделся, вышел.
И ворота высокие, и калитка, человека за ними не видно, а забор штакетный, низкий. Паша нарочно подходил к воротам так, чтобы глянуть на улицу через забор. Вдруг притаился кто на ближних подступах к дому.
Он открыл калитку, приглашая женщин войти.
– А собака? – спросила Галка, с опаской глядя через плечо на будку.
– Парамоныч не оставил.
– Вот жлоб! Он же квартиру покупать собирался!
Галка грудью перла на Пашу, а ее спутница шла, боясь его задеть. И даже приблизиться к нему. Грудь у нее пышная и сама ладная, даже под бесформенной курткой угадывалась талия. И пахло от нее приятно, неважно, что духи явно не из дорогих.
– А мы извиниться пришли! – вспомнила Галка. – Это Генка все, алкаш несчастный! Увидел машину, ну, думает, денег много, ну и ударило в голову. Про долг этот придумал.
– А почему во множественном числе? Вас я вчера не видел, – сказал Паша, с интересом глядя на девушку.
– Да меня и не было, – сказала она и сдала чуть в сторону, как будто хотела спрятаться за спиной у Галки.
Голос у нее чуть грубоватый, но с мелодичным оттенком, приятный для слуха.
– Сестра моя, Кира. С родителями живет, рядом тут, зашла вот, в город надо, вместе поедем.
– Ну что ж, удачи!
– Вы только не обижайтесь… Да, я вам и деньги верну. Правда, они мне всего триста рэ дали.
