– Тогда диван сразу к креслам надо передвинуть, я под диваном вымою.
Они вдвоем взялись за дело, Паша двигал мебель, менял воду, даже взялся за пылесос. Разогрелся, вспотел, снял верхнюю часть спортивного костюма, остался в майке-борцовке.
Он следил за фигурой, подкачивал плечи, борцовка четко смотрелась на нем. Но плечи открыты, часть груди тоже, Кира заметила воровские звезды на ключицах. Удивленно, с недоброй иронией глянула на него. И даже не постеснялась спросить.
– Это что?
– Розы ветров, символ пиратской удачи.
– Это символ воровской власти. Вы же не вор в законе?
Конечно же, Кира ожидала услышать «нет». И, похоже, даже собиралась упрекнуть Пашу в безрассудности.
– Вор, – кивнул Паша. – Вор в законе. Коронован во Владимирском централе.
– Да нет! – Кира просто не могла поверить в это.
– Да, – Паша смотрел на нее мягко, но прямо в глаза.
– И что, больше ничего, только звезды?
Кира провела пальцами над своей грудью. Кроме звезд на плечах, она ничего не видела, это казалось ей странным.
– А что еще должно быть? Погоны, паутина, храмы, русалки?.. Меня интересовали только звезды. На плечах, на коленях.
– А здесь что делаете? – Кира забыла про ведро, тряпку.
Ее удивление казалось искренним. Если Кира действительно ничего не знала, Паша мог поверить, что в его жизни она появилась совершенно случайно.
– С любопытной Варварой знаешь, что сделали?
– На три года осудили.
– Это ты о чем? – не понял Паша.
– Да любопытно Варваре стало, что там в кармане у того, кто носы на базаре отрывает. Сунула руку, а там три года лишения свободы.
– Варвара – это ты. – Паша не спрашивал, он констатировал факт.
– Да.
Кира смотрела ему в переносицу. И в глаза вроде как не смотрела, и взгляд не прятала. И скромность ее улетучилась вместе со стыдливостью. Перед Пашей стояла бывшая заключенная, осужденная за профессиональную кражу.
Неожиданно для себя он засмеялся, чем привел девушку в смущение. А действительно, смешно. Раскатал губу на нормальную девушку из нормальной жизни, а нарвался на карманницу.
– Что-то не так? – спросила она, с подозрением глянув на него.
– Да нет, все так, сначала какой-то Гена пытается меня развести, потом появляется бегущая по волнам, пардон, по карманам. Это что, развод какой-то?
– Гена развел тебя, – кивнула Кира.
– Это он так решил. По скудости ума.
– Гена захотел еще, – с тонким намеком на толстые обстоятельства сказала она.
– И тогда появилась ты… Гена придет, а я тебя насилую.
– Не насилуешь, но что-то в этом роде, – признала Кира.
– Давай, ложись! – усмехнулся Паша. – Кричи!
– Да я бы легла, но вдруг ты на самом деле в законе?
– Умница, сообразила. Давай, заканчивай с уборкой, и на волю. Только тебя и видели.
– С уборкой закончу, – кивнула она. – Если заплатишь.
– Штуку.
– Хорошо… – Кира снова взялась за тряпку. – Ты не думай, я не жадная, просто мне деньги нужны.
– Зарабатывай.
Паша взял олимпийку, надел. Больше он мебель двигать не будет, для этого есть шнырь. Неважно, что женского рода.
– Честным трудом, да?
– Нарываешься? – сухо спросил он.
Паша и не собирался бить Киру, но в ответ на ее глупый вопрос он мог предложить постель. С оплатой по местному тарифу. Штука рублей за час – вполне уместная сумма. И если Кира обидится, сама будет в этом виновата. Сама на грубость нарвалась.
– Но мне правда деньги нужны. Мать пилит, на завод не берут, только грузчиком, а какой из меня грузчик?
– Не знаю.
Паша пожал плечами, не понимая, как его угораздило откликнуться на риторический вопрос. Неужели нравится с Кирой болтать?
– Не знаешь, а мне жить как-то надо. А тут Галка со своими алкашами, давайте, говорит, лоха разведем. Денег у него много, отслюнявит как миленький, в ментовку не побежит…
– Я тебя понял, не продолжай.
– Если честно, я не хотела, но Галка уговорила.
– Не по-соседски это. Крысиным пометом попахивает, да? – поморщился Паша.
– Я-то не соседка, и Галка мне не сестра, так, знакомая…
– А кто сестра? Генка?
– Генка – сестра? Нормально!
– Если обидится, пусть заходит, я ему фаркоп в одно место вкручу. И тележку подарю. Воду возить.
– Тележка у тебя крутая, – усмехнулась Кира, глянув на окно, за которым стоял внедорожник.
– Эту тележку я оставлю себе.
– Ты же не думаешь, что мы с Генкой работаем?
– Мне все равно, с кем ты по ширме ходишь.
– Может, с тобой буду? – игриво улыбнулась Кира.
Чувственно глядя на Пашу, она подошла к нему, одной рукой мягко провела по его плечу, пальцы нежно скользнули вниз по груди. А пальцы левой руки забрались к нему в карман, выдернули ключи от машины.
Связка перекочевала из кармана в карман, Кира сдала назад, но Паша взял ее под локоток, губами попытался коснуться уха.
– Ух ты такой! – отступая, кокетливо улыбнулась она и сунула руку в свой карман, чтобы продемонстрировать свое искусство, но он был пуст. На губах уже играла ликующая улыбка, и она застыла, превращаясь в жалкую гримасу.
– Это ищешь? – Паша вынул ключи из своего кармана.
– Это ты обратно? – ахнула она.
– Ловкость рук, как говорится.
– И давно это у тебя?
– Не будем.
