Но до тросточки он не добрался. Повернулся к столу, а на крыльце появился человек, в руке пистолет с глушителем.
– Стоять! Руки в гору!
Менты отпадали, у них пистолеты без глушителей. Неужели все-таки киллер? Но зачем руки в гору?
Паша остановился, приподнял руки, стал медленно поворачиваться. А на крыльце появился второй, за ним маячил силуэт третьего.
– В дом давай! – скомандовал Ткачев.
И у него ствол, оснащенный прибором бесшумной стрельбы. Расстояние до Паши метра два, не так уж мало. Сейчас бы нож в рукаве, но нет ничего, только тросточка, но до нее еще нужно дотянуться. Стол мешает, стулья. А в дом тем временем входил вооруженный громила.
– Тронешь Киру, шкуру живьем спущу, – пригрозил Паша.
– Не слушай! – усмехнулся Ткачев. Голос у него явно дрожал от напряжения.
– Услышишь. Гадом объявят, тени своей бояться будешь!
Паша не понял, услышал его громила или нет, но так слова эти были адресованы и Ткачеву. И второму его пристяжному.
– Никто не объявит! Исчезнешь ты, Паша!.. Ты же всегда исчезаешь, сегодня здесь, завтра там. А послезавтра уже нигде, так хорошо спрячешься.
– Посидим, выпьем? – спросил Паша, кивком указав на початую бутылку вина. Только это и осталось на столе, и два бокала.
– В падлу мне с тобой пить! – осклабился Ткачев. – Так ты, кажется, сказал!
– А я выпью!
Паша придвинулся поближе к стулу, возле которого в темноте стояла тросточка.
– Стоять! – Ткачев угрожающе взвел курок.
И он действительно мог выстрелить. Но прежде чем остановиться, Паша еще на несколько сантиметров сдвинулся к своему стулу.
– А чего ты не стреляешь, Игорь Степанович? Боишься? Я в законе, за меня особый спрос!
– Чешуя это все! Сколько вашего брата полегло, и что?
В доме тихо, похоже, Кира даже не успела оказать сопротивления. Но если громила убил ее, то почему не выходит? Может, все-таки нет у него такой задачи? Может, и Киру собираются вывезти куда-нибудь. Живой. Для этого ее нужно связать, может, этим и занимался сейчас налетчик.
– Ты не понимаешь, мужик!.. – Паша осторожно потянулся к бутылке, но взять ее не смог.
Ткачев выстрелил, и она разлетелась на мелкие куски, осколок больно чиркнул по щеке.
Ткачев засмеялся, Паша угрюмо глянул на него. Метко сволочь стреляет.
– Ну и что я там не понимаю?
– У меня и без тебя есть враги. Меня всегда могут убить. И я к этому готов. И люди у меня наготове есть… Что такое «Мертвая рука», знаешь? Внезапный удар по стране, все в атоме, все мертвы. А ракеты все равно взлетят, ответный удар будет… У меня торпеды, не атомные, конечно, но на тебя хватит…
Дверь открыли ногой, шумно, внезапно, даже Ткачев вздрогнул. Паша, пользуясь моментом, смог еще сдвинуться в сторону.
Из дома, выталкивая со связанными руками Киру, вышел громила. И снова Ткачев отвлекся, указывая своему молодчику, куда идти. Паша наконец-то смог дотянуться до своей тросточки. Взял, собираясь вытащить клинок из ножен.
– Замри! – Ткачев направил пистолет точно ему в лоб.
Паша действительно мог выхватить стилет и даже метнуть в него. Но мгновенно не получится, Ткачев успеет выстрелить, они оба это понимали.
– А чего не стреляешь? Все-таки ссышь! – усмехнулся Паша.
Киру уводили со двора, возможно, где-то у ворот стояла машина. Посадят, увезут, и никто никогда больше не увидит ее. А его могли убить прямо сейчас, на месте.
– Палку свою положи!
– А то что? – Паша медленно наводил на Ткачева нижнюю часть трости.
– Ты знаешь что.
– Не знаю. Знаю только, что ты ссышь. И правильно делаешь. Жизни тебе не будет, это я тебе гарантирую!
– Только пугать умеешь?
– У тебя есть пять секунд, чтобы отпустить Киру. И свалить, – сказал Паша. – Тогда я забуду про твою неосторожность.
– Неосторожность?! Да нет, Паша, это ты кому-то по-крупному дорогу перешел!
– Я знаю кому. И Тукова мочить будут, и тебя, – с хищной, но, в общем-то, беспомощной насмешкой сказал Паша.
Все-таки Ткачев не по глупости решился на эту авантюру. Туков его купил. Решение, можно сказать, близкое к идеальному. Ткачев обозлен на Пашу, люди у него есть, оружие тоже. И ведь справился-таки Ткачев со своей задачей, выследил объект, незаметно подобрался к нему, осталось только застрелить Пашу и вывезти его в лес. Но Ткачев медлил, не решаясь поставить точку. Все-таки Паша вор в законе, причем не из второго десятка, если смог поставить в зависимость от себя столь крупный комбинат. Страшно мужику, но палец все равно уже давит на спусковой крючок.
Но Паша выстрелил первым. Крутанул рукоять тросточки, как будто собирался вытащить клинок. Но крутанул сильнее и глубже обычного, и этим привел в действие сначала поворотный, а затем и спусковой механизм. Нарезной ствол открылся, из него вылетела мелкокалиберная пуля. Паша тренировался стрелять из своей тросточки, рука не дрогнула, и пуля вошла Ткачеву точно в глаз.
