Кира, казалось, не сомневалась, что Галку они застанут дома. И действительно, соседка культурно отдыхала в компании Гены. Паша напугал всех своим появлением, но бутылка виски сняла напряженность. В друзья Паша не набивался, но выпил порядком. За разговором по душам. Он очень хотел знать, с кем имеет дело. Вдруг Галка вовсе и не живет здесь, может, это какая-то комбинация, разыгранная Рудиком? Но бутылка еще не опустела, а сомнения рассеялись. Галка действительно жила здесь, а брат покойного мужа гулял с Кирой, пока ее не посадили. Да и сама Кира проживала неподалеку. Паша проводил ее к дому, она сказала матери, что заночует у подруги, собрала вещи и ушла с ним.
Пить Паша больше не стал. Напаренный, забрался к Кире под бочок, прижался к ней и вдруг понял, что заводиться и ехать, прыгая по кочкам, совсем необязательно. Кира не проститутка и завтра из его жизни не исчезнет, а значит, и не нужно торопиться – наверстать оплаченное время. Да и она не чувствовала себя на работе, Паша для нее не клиент, угождать ему не надо. По любви она-то, может, и готова, но так он же не настаивает. Да и зачем, когда они уже наелись на сегодня?
Проголодались они только к утру, Паша проснулся, обнимая тепленькое тело, ощутил прилив крови, пристроился… А потом отправил Киру на кухню, она подала завтрак в постель. Да и сам он мог бы приготовить яичницу, но еще рано поддаваться эмоциям. Вдруг Кира все-таки засланный казачок.
Сама жизнь, казалось, пыталась развеять его сомнения. На следующий день к ним пришла мама Киры, не очень приятного характера женщина, обвинять Пашу в насилии она не стала, в совращении дочери тоже, но заявила, что жить им в грехе не позволит. Или Паша женится на Кире, или пусть она ночует дома. Устраивал Киру такой вариант или нет, но мать она выставила за дверь, причем довольно грубо. Но заявление тем не менее прозвучало, заставив Пашу задуматься.
Май в этом году выдался отменным, солнца много, дождей мало. Особенно порадовал последний день месяца. Гулять по московским улицам – одно удовольствие. По Красной площади прошлись, в кино сходили, в ресторане посидели. От прогулки по Комсомольской площади Паша отказался, вдруг рефлексы сработают, рука сама по себе в чужой карман залезет. Инстинкт охотника не атрофировался, иногда Паша даже не мог сдержать себя, за всю весну пару кошельков дернул. Но без участия Киры. И сегодня лучше обойтись без приключений. И без казино, хотя и туда тянуло.
Из ресторана домой, бурный интим в тихой семейной обстановке, и на бочок. Пашу вполне устраивала такая жизнь, хотя душа иногда просилась на волю. И даже уходила в отрыв. И на сходах ему случалось бывать, и в КПЗ как-то трое суток провел как раз по этому делу. С корешами встречался, карты, сауны, девочки, но все в меру. А проституток Паша и вовсе не жаловал, он теперь практически семейный человек. Официально в браке с Кирой не состоял, но так ему и нельзя, он же в законе.
Рано утром выезд, к обеду были уже в окрестностях Высоконска. Паша выбрал дом в поселке Марковка. Небольшой, уютный, банька на берегу реки, невидимый, но четко осязаемый транспарант от яблони к яблони: «Не жизнь, а малина».
Соседи не звонили, тревогу не поднимали, и метки все на месте, на участок никто не вторгался, в дом – тем более. Паша занес в дом пакеты с продуктами, Кира взялась за уборку, а он – за обед. И мясо замариновать не забыл.
Вечер удался, накупались, в баньке напарились, шашлыки, само собой, приготовили. Даже не заметили, как стемнело.
– Хорошо как!
Они сидели на открытой веранде, Кира принесла плед. И себя накрыла, и Пашу, прижалась к нему, зажмурив от удовольствия глаза.
– Тепло же, – сказал он.
– А комары?
Комары действительно заедали, но уходить не хотелось.
– Бывает и хуже! – Паша хлопнул себя по шее.
– Не хочу хуже! – капризно и с иронией протянула Кира. – Так хорошо!
– За все хорошее нужно платить.
Паша и сам не понял, зачем он это сказал. Нормально же все у него, в стране большой передел, собственность Тукова под ударом, ему сейчас точно не до Паши. И для Чуронова настали непростые времена, за границей он сейчас, и Зойка с ним. Зато у Паши все на мази. С Хлопком у него все ровно, деньги на общак поступают с выплат по комбинату, братва отстегивает, воры довольны, к Паше претензий нет. Действительно, не жизнь, а малина. И неужели все это должно скоро закончиться? Откуда такие мысли?
– А ты разве не заплатил? – мотнула головой Кира. – Сколько всего сделал… Да и я успела хлебнуть. Все справедливо. Живем, никого не трогаем, и нас никто не тронет…
– Это да.
Паша соглашался с ней, но тревога усиливалась.
– Комары только трогают… Может, в дом пойдем?
– Давай, – кивнул Паша.
Киру он отправит в дом, а сам обойдет участок, тросточка под рукой, с ней спокойней.
– С посудой поможешь? – спросила Кира. – В дом занести.
Набрался полный поднос, Паша взял, занес грязную посуду в дом. Кира вошла вслед за ним, она осталась, а он повернул назад. Тросточка осталась на веранде, взять ее, обойти двор, выглянуть на улицу…
