В-четвертых. Этот цирк как раз и будет в-четвертых. Последний гвоздь в крышку гроба, в котором мы с Корвусом Дар-Эсилем похоронили нашу дружбу. И не говорите мне, что он не знал, что Дар-Гавиа ввяжутся. Достаточно одного взгляда на младшего Дар-Акилу, чтобы понять, чья кровь течет в его жилах. Чтобы этого не заметить еще тогда, когда Сид рубился с его старшим братом, а мальчишка сидел на трибуне под боком у среднего, надо быть… Дар-Халемом. Просто два старших брата пошли в отца, а последний — вылитая мамочка.
Корвус знал, все знал с самого начала. И шел на конфликт со мной сознательно, а не сгоряча, всё просчитав, всё взвесив. Развернулись друг к другу спинами два владетельных дара, и никто из них ни о чем другого предупреждать не обязан. Один — из своих действительно дурацких принципов ввязывается в драку, второй делает эту драку безнадежной. Семеро Дар-Гавиа. И спорю на что угодно — немыслимо хороши на земле и в воздухе. Клан бы не позволил себе прислать худших. Никогда себе не прощу, что сам полез и Хьелля потащил в эту мясорубку.
Лорд Дар-Халем шумно втянул носом воздух и поймал ироничный взгляд одного из Дар-Пассеров напротив. «Эти тоже знают», — холодком пробежала по спине мысль. Потому и выступают всем кланом. Никому не нужен последний отпрыск хиреющего, пусть и некогда знаменитого рода, нынешний глава которого всю войну с Виридисом грел зад в замке у камина, позоря герб Дар-Акила. А вот сын Мицу… сын Мицу Дар-Гавиа, чуть мне голову не снесшего тогда, когда я застал его с Корвусом и сбросил с балкона облезлыми крыльями прямо на голые камни. Мицу Дар-Гавиа, соперничавшего со мной за звание лучшего мечника Империи и бросившего вызов самой королеве, когда она объявила о помолвке Корвуса и своей двоюродной сестрицы. Мицу Дар-Гавиа, не сгнившего в темнице, как говорили слухи, а отданного под дуэм неизвестно кому, как шепнула мне в минуту откровенности моя королевской крови супруга. Хорошо подсуетились Дар-Акилы…
А вывод из всего этого следует неутешительный. Здесь у нас не «просто подраться», не «себя показать — людей посмотреть», не «мы год просидели без войны в замках и хотим крови» и даже не «мне тридцать (сорок, пятьдесят) лет и пора обзавестись деле». Здесь разыгрывают гены Дар-Гавиа. И именно поэтому лорд-канцлер меня спровоцировал. И именно поэтому правила позволяют присоединяться к драке в любой момент всем желающим и запрещают уже записавшимся отказаться от боя. Спустя двадцать пять лет Корвус решил проложить костями Дар-Халемов путь к спасению для сына… любимого человека?
Единственное, что не укладывается в эту чарующую картину человеческой верности, она же вероломство, это присутствие на поле Сида. Своим-то ребенком Дар-Эсиль не собирается жертвовать?
Эту мысль владетельный лорд Дар-Халем додумывает, на лету рассекая мечом податливую плоскость чьих-то крыльев. «Мальчишки — молодцы», — одобрительно отмечает он, успевая увидеть в просвете между мелькающими вокруг перьями и свистящими лезвиями, как опускается между деревянной поверхностью столба и склоненной головой Рейна Дар-Акила изогнутый меч и разлетаются в стороны обрезки черных волос. Четверо Дар-Гавиа, яростно орудуя клинками и кулаками, пытаются окружить Сида и вырвать вожделенную добычу, одновременно отмахиваясь от наседающих лордов Дар-Умбра. «Которые тоже
Еще десять минут из свалки у него под ногами несутся отчаянные крики и грязная ругань. Тела, крылья, руки, ноги перемешаны так, что невозможно не только понять, кто держит верх, невозможно различить — какие части тела еще соединены друг с другом, а какие — отсеченные — упадут на землю, стоит тесноте разжаться. Наконец клубок сцепившихся мечников распадается, и лорд Дар-Халем с облегчением видит, что Сида в нём нет. Тот уже проделал полпути к кругу у ног королевы, и никому из Дар-Гавиа, Дар-Пассеров, Дар-Умбра не удается к нему даже приблизиться. Любые попытки остановить движение двух сцеплённых фигур — одной в серебряной безрукавке, другой с окровавленным обнаженным торсом — натыкаются на безукоризненные клинки младшего Дар-Халема.
Впервые в жизни старший дар с необыкновенной отчетливостью видит, насколько Хьелль быстрее его, технически изощреннее, тактически интересней. Но тут же сурово сдвигаются брови опытного мечника: за собой Хьелль оставляет не корчащихся на песке или отползающих в сторону раненых — таких, какие валятся на землю из-под меча самого лорда Дар-Халема. Дорожка трупов отмечает путь молодых лордов к заветной цели.
