Хьелль бьет наверняка, не задумываясь, кто перед ним — заклятые враги Халемов дары Фалько с отрогов Умбренских гор или вечные соперники еще по детским турнирам, Дар-Умбры, с которыми опрокинуто во славу королевы и за победу аккалабатского оружия столько же стаканов, сколько нанесено друг другу шуточных и не шуточных ран. Сегодня Хьелль не наносит ран, он убивает. Ему нужно расчистить путь Сиду, и белые, серые, фиолетовые и черные крылья разлетаются перед ним, как ветви хангафагонских чалов под порывами июньского урагана.
Это замечает не только лорд Дар-Халем. Остается все меньше желающих атаковать снизу. Зато все более оживленно становится в воздухе. Надо совсем ничего не понимать в боевом искусстве даров, чтобы не чувствовать, где слабое звено. «А твой малыш сегодня кровожаден», — шипит над головою кто-то из Дар-Фалько, нанося удар в основание черепа. Лорд Дар-Халем усмехается ему в лицо. В лицо — потому что успел развернуться еще в момент замаха и ударом плашмя откинуть нападающего, одновременно заслоняясь еще от полудюжины лезвий, направленных прямо и со спины. Это
Один скользящий удар широким ножом в бок он все-таки пропускает. Для Дар-Гавиа, так же, как и для Халемов, длина клинка не играет роли: их внутреннее время всегда позволяет подобраться на нужное расстояние. Но это уже не имеет значения. Сид — в метре от злосчастного кольца.
Сид уже в метре от злосчастного кольца. Он видит глаза королевы, с экстатически расширенными зрачками. Чтобы отразить удар, он проворачивается в воздухе и неожиданно теряет опору — левое крыло подводит в самый решающий момент. И его Хьелль… не успевает. Сид делает глубокий вдох, понимая, что на этот раз — всё. И слышит скрежет железа в опасной близости от своего правого виска.
Я
Все движутся медленно-медленно. Сид в полуразвороте в воздухе, опадающий на левое крыло, прямо на услужливо подставленные мечи Дар-Умбры. Средний Дар-Акила, выбросивший руку с кинжалом туда, где пятерня Сида еще сжимает ладонь мальчишки, отчаянно вскидывающего свои бесполезные крылья, чтобы не упасть с высоты. Отец с окровавленным боком, разъяренно отмахивающийся мечами от доброго десятка наседающих даров, преграждая им дорогу к трону.
К трону, где на пятачке у ног королевы продолжает падать Сид, волоча за собой растрепанную жертву, выгнув спину, вниз и вниз на смертоносные лезвия. Где кинжал Дар-Акилы уже достает, уже почти достал их сомкнутые ладони (да что он, руку ему отрезать хочет?). Где из-за трона Ее Величества делает всего два шага вперед лорд-канцлер Империи — невозмутимый и бледный, как смерть. И этих двух шагов ему хватает, чтобы резким взмахом мечей смести в сторону одного нападающего, оттолкнуть другого, ударив крыльями по воздуху, подхватить Сида, завершая его же поворот, теперь уже не смертельный, невероятным движением выбросить двоих — победителя и его добычу — в круг у ног королевы и успеть развернуться, чтобы встретить прямым ударом нацеленные ему в грудь клинки пришедшего в себя Дар-Умбры.
Последний акт этой драмы Хьелль досматривает крупным планом, стоя плечом к плечу с Дар-Эсилем старшим и слушая его приглушённые ругательства: «Уроды! Мальчишки! Лучшие мечники Империи! Идиоты облезлые! Ничего без меня не можете». Краем глаза косясь назад, Хьелль видит облезлого идиота в серебристой безрукавке, сидящего задницей в центре заветного круга и крепко прижимающего к себе законную добычу. Добыча трясется так, что перья, кажется, летят, как листья с деревьев осенью, и сдавленно всхлипывает.
«Прекрасная Лулулла, как же ему, наверное, было страшно, — только сейчас понимает Хьелль, автоматически работая мечом. — Без оружия, без крыльев, в толпе одуревших от жажды выигрыша и от вожделения даров, тянущих его каждый в свою сторону. Отец, как хорошо, что ты меня заставил…»
— Довольно! — рев лорда Дар-Пассера перекрывает шум боя и возмущенные крики, — Мечи в ножны!
Это сигнал к окончанию драки, и никто не осмеливается ослушаться. По всей арене раздается шорох опускающихся крыльев, скрежет металла о металл, сдержанная ругань. Все поднимают своих. Раненых волокут под тент к трибуне, перевязывают, прикладывают лед, деловито пытаются облегчить страдания, стараясь не смотреть на королевских тейо, уносящих прочь трупы. Сейчас главное заняться живыми. Оплакать мертвых можно будет и после. Группа недовольных подходит к судьям: лорд-канцлер помог своему сыну — это против правил. Дар-Пассер, глядя прямо в глаза зачинщикам смуты, заявляет:
— Нет, все было честно. Лорд Дар-Эсиль задел молодых даров крылом не нарочно. Счастливая случайность, что они приземлились в круге.
