Но он мог смириться с ее матерью, и судя по ее голосу, когда она говорила о брате, Хикс не испытывал ни малейших колебаний по поводу присутствия Энди в его жизни и жизни его детей.
Так что да. Если все получится, он сможет дать ей это.
И у него было такое чувство, что это значит для нее куда больше, чем самый лучший «Чероки». Или кольцо с бриллиантом.
Он выпил еще пива и услышал ее осторожное:
— Хикс?
— Да? — посмотрел на нее он.
— Я просто… эээ… слишком много информации? — с осторожностью пробормотала Грета.
— Ага, — согласился он.
Грета внимательно его изучала. Хикс же наклонился к ней и прошептал:
— Испытай меня.
— Прости?
— Я пройду испытание.
Он наблюдал, как ее глаза становится влажными.
Хикс не хотел заставлять ее плакать. Но ему нравилось, как она отреагировала на его слова. И тем не менее, он никогда не хотел быть тем мужчиной, который заставляет Грету плакать.
— Наши отношения — это нечто новое, — заявил он. — В последнее время жизнь подкинула мне несколько крученых мячей, так что я понятия не имею, что будет дальше. В тебя, очевидно, летело куда больше мячей, причем с самого рождения. Но я знаю точно, что мне нравится быть с тобой. И это чувствуется очень хорошо. И я хочу сохранить это. Однажды я позволил твоей матери повлиять на ситуацию, это было глупо, но я не дурак, так что усвоил урок. Это не повторится. Кажется, за всю свою жизнь я не слышал ничего более прекрасного, чем то, что ты давала и даешь своему брату до и после аварии. Я понимаю, что могу говорить такое до посинения, но должен доказать свои слова на деле. Поэтому испытай меня. Сделай это. Я пройду. Но я не хочу, чтобы ты плакала из-за этого, Грета. Ты рассказала все как есть и теперь должна просто сесть и посмотреть.
— Боже, я действительно хочу заняться с тобой сексом, прямо сейчас, — заявила она.
Его член оживился. Но губы едва улыбнулись.
— Детка, я не буду заниматься с тобой любовью спустя всего два дня после того, как тебе сломали нос.
— Прошло уже три дня.
Его губы перестали улыбаться.
— Грета, милая, я не буду заниматься с тобой любовью спустя всего три дня после того, как тебе сломали нос
— И мы не будем даже целоваться.
— Черт, конечно, не будем, — прорычал он.
— Мы могли бы…
Хикс крепко сжал ее руку и наклонился ближе.
— В будние дни Шоу должен быть дома к десяти. Он скоро вернется домой, и я должен находиться рядом с ним. Но в пятницу, Шоу играет в мяч, и ты не будешь петь. Я попрошу его устроить ночевку у кого-нибудь из своих приятелей. И после игры у нас будет вся ночь.
Ее глаза мгновенно поднялись к потолку крыльца, губы зашевелились, но слов не было.
— Малышка, — позвал он.
— Шшш, — шикнула она на него.
Он начал смеяться.
— Грета.
Она вернула взгляд на него.
— Тише, Хикс, я считаю часы до нашей встречи, чтобы потом отсчитывать их в обратном направлении.
Он прекратил посмеиваться и разразился настоящим смехом. Затем наклонился ближе и поцеловал ее медленным нежным поцелуем. Закончив, он отклонился на дюйм.
— Успокоилась?
— Даже близко нет.
Он нежно коснулся губами кончика ее носа, затем откинулся назад, не выпуская ее руку, и поднял пиво.
Сделав глоток и опустив руку, спросил:
— Хорошо, так что это такое — мыть, полоскать и укладывать?
Теперь рассмеялась Грета, и он повернулся, чтобы понаблюдать за ней. Успокоившись, Грета, наконец, все объяснила.
Будучи мужчиной, он понял, что на самом деле ему не нужны были подробности. Но он был рад, что спросил.
Следующим вечером Грета встречала Хиксона на крыльце своего дома в толстых носках, объемном кардигане и большом шарфе, обмотанном вокруг шеи. Ее голова была откинута назад, и было заметно, что отек вокруг носа сошел, но синяки еще остались, хотя и посветлели.
— Пива? — спросила она твердым тоном.
— Да. — Хиксон улыбнулся ей. — Но вначале поцелуй.
Она наклонилась к нему, положив ладонь на грудь, и они обменялись коротким глубоким поцелуем, который она прервала, оторвавшись и прошептав:
— Сейчас вернусь.
Грета вошла в дом, а Хикс прошел к своему креслу на крыльце.
Было прохладно. И темно. В середине октября погода Небраски днем еще была приятной, но как только садилось солнце, наступал холод.
Он повернул голову и заметил, что на столике возле кресла Греты стоит кружка с чаем. Рядом лежала книга и несколько журналов.
Когда Грета вернулась, он уже смотрел на улицу. Она передала ему пиво и передвинула свое кресло так, чтобы оно оказалось вплотную рядом с ним. После чего устроилась поудобней: сама придвинулась к ближайшей к нему стороне, согнув ноги в коленях, которые прижались к его боку, и положив ступни на сиденье. Ее рука вытянулась вперед и провела по внутренней стороне его предплечья.
Хиксон переложил пиво в левую руку, предположив, что Грета хочет держаться за руки, и будучи не против и сам.
Но она протянула вторую руку, сжав его правую ладонь между своими, и стала наблюдать за ним.
Прикосновение было ласковым, но в нем было еще что-то пикантное — то, что обеспокоило его.
— Все хорошо, милая? — спросил он.
