В повисшей тишине слушала свое дыхание, пробивающееся сквозь заложенный нос. Звуку удаляющихся шагов обрадовалась, присутствие ведьм противно было. Хотелось погрузиться в сон, увидеть землю родную, на закат посмотреть, лежать на скошенной траве вместе с Данияром, чувствуя мнимую легкость в теле. Хотя, нет. После таких снов еще тяжелее делалось. Все думала, не будь она тьмой помечена, сложилось бы у них все, или же он и не любил ее никогда.
Когда одеяло вниз соскользнуло, девушка испуганно распахнула глаза.
- Я только осмотрю тебя, - произнес мужчина с яркими раскосыми ведьмовскими глазами.
Еле сдерживалась, чтоб не плюнуть в них. Знала, что может последовать после. Не стерпит он подобного оскорбления, ударит наотмашь, так что она сознание потеряет. От прохладных рук, которые прикоснулись к ее щиколотке, отпрянула насколько могла, омерзительны были прикосновения. Скривилась как о боли сильной, когда ловкие пальцы побежали вверх по ноге, сжимая, прощупывая, надавливая. Глаза зажмурила, голову повернула к стене, чтоб не видеть ненавистное лицо ведьмы.
- Вставать, небось, и не пробовала? – не обращая внимания на недовольство девушки, добродушно улыбнувшись, спросил с гнилью в сердце рожденный. – Кости целы, со спиной, думаю тоже все хорошо. Сейчас проверим.
Оказавшись на спине, Светомира прикусила ткань, чтоб не закричать от просыпающейся внутри ненависти. Она кипела, поднималась внутри, наполняя своей силой ее беспомощное тело. Вся слабость уходила, чувствовалась мощь, рвущаяся наружу. От очередного постукивания по позвоночнику процедила сквозь зубы, чтоб убирался куда подальше, не трогал ее.
- Я ведь даже не раздел тебя, чтобы не смущать лишний раз, а ты все фыркаешь. Целитель тебе хорошо помог, хоть и обруч этот поганый портит все, всю магию в себя впитывает, без него бы давно оправилась. На ноги встанешь, бегать будешь, если лень прогонишь прочь. Шрамы никуда не денутся, но это лучше, чем калекой остаться. А там, может, и с настоящей семьей познакомишься.
- Убирайся, - процедила девушка, гневно уставившись прямо в глаза ведьме.
Мужчина вмиг переменился в лице, пропала улыбка лукавая, уголки рта вниз опустились, он даже назад было отшатнулся, но быстро справился со своим смятением. Опустился перед Светомирой на колени, склонил свою голову, так что их лица совсем рядом оказались. Долго смотрел на нее, будто изучал, а она всю свою ненависть сквозь взгляд выплескивала.
- Ты огонь свой спрячь, не дело ему высовываться, обруч на тебе не даст ему вырваться, лишь себя сожжешь дотла. Не должен он в тебе пылать, чужд он тебе, лишь вред несет.
Не дождавшись ответа, мужчина вышел, двери за собой прикрыв. Девушка запомнила, как изменился его взгляд, каким натянутым стало лицо. Не то он увидел, что хотел. Ждал, небось, глаза зеленью пылающие, как у рожденных, а увидел ее, васильковые, без малейшей примеси гнили.
Лежать на животе оказалось легче, чем на спине. Измученная, впивающимся в нежную кожу обручем девушка глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Она опустила вниз голову, разглядывая неровные половицы. Прилившая кровь вызвала головокружение, цветные пятна замелькали перед глазами. Светомира не торопясь опустила голову на подушку. Даже воздух показался ей свежее. Она наполняла им полную грудь и медленно выдыхала через рот, немного выгибая спину. Терзающая ее боль отступила, притупилась, а новая, появляющаяся в районе живота еще не успела набрать силу. Обруч обжигал, напоминая ей о тьме, сидящей внутри нее.
Тихие разговоры ведьм, интересовали, хотелось вскочить, подбежать, припасть ухом к грубой, с большими щелями двери. Никогда не будет с ними находиться по воле доброй, не будет слушать речей лживых, а если и вправду ходить сможет – сбежит. Светомира улыбнулась своим мыслям. Ненависть вернула ее, вновь захотелось жить, захотелось отомстить всем, кто повинен в ее доле нелегкой. Найти Малко, да тащить его за обруч на шее, словно быка на заклание. Она чувствовала как ее всегда холодные пальцы, нагреваются, как становится жарко под одеялом, даже к щекам приливал жар.
Резкий удар кулаком об стол, да такой, что посуда подпрыгнула, а что-то и вовсе перевернулось, упало, отскочило от пола, повышенный голос, обрывки непонятных фраз и шиканье, на разошедшегося.
Внутренний свет полыхнул, он ее к жизни возвращает… Это ведь про нее говорили. Что-то подобное она уже слышала от знахарки. Ведьмам свет не нужен, убьют, лишь бы избавиться от его носителя. Всех одаренных огнем они ненавидели, а если будут думать, что и в ней есть крупица дара светлого – замучают. Скормят зверью дикому.
