Словно в тумане, плохо соображая, перекинул ногу через окно, схватился за цепь и стал вниз спускаться. На крики, галдеж внимания не обращал, смотрел перед собой, рассматривал попадающийся песок. Спускался долго, успел ведьму догнать, она запуталась в цепях и повисла, беспомощно болтая ногами в воздухе.
- Я помогла, я сделала, что обещала, - только заприметив его, принялась кричать Белава.
Пугал ее мужчина, одним взглядом раздавить мог. Он ничего не ответил, даже внимания не обратил. Только когда к ней подобрался, рванул на себя куски ткани, что мешали ей дальше спускаться, оставил ее почти нагой, бесстыдно грудь оголив и без рукава оставив. Она взвизгнула, и повисла на ослабевших руках.
- Лезь на плечи, ты мне сейчас еще нужна будешь.
Поднывая, Белава, исполнила то, о чем воин говорил. Не спуститься ей самой, погибнет.
Внизу еще и прыгать пришлось, не хватило цепей, благо одаренные их падение смягчили.
- Среди пленных нет ведьм, ни у кого меток нет! – сообщил Светозару подбежавший воин.
- Вышедших после них проверьте, - ответил он, и обернулся к ведьме. – Что скажешь? Рожденные?
- Да, они. По глазам определить можно. Все они зеленые, необычные, у простых людей таких не бывает, - сквозь рваное дыхание поспешила ответить девка.
- Пусть укажет, на тех, кто тьму кормил, да жертвы приносил, остальных сжечь.
- Всех? – переспросил удивленно воин.
- Я, что, неясно выразился? Всех сжечь! Гору с землей сравнять до заката.
Светозар потащил за собой ведьму. Пока та указывала, на тех, кого допросить надобно, он лично у всех про Светомиру допрашивал. Кто отвечать не хотел, силой слова вытягивал. Спрашивал и про то, кого приводили, и когда, всех жертв описать заставлял. От того, что тьма такие аппетиты имеет, дурно становилось. Каждую ночь по три человека ей скармливали.
Не узнав ничего путного, в каждый дом заглянул, все надеялся, хоть какую-нибудь зацепку найти.
Но лишь отметил, что живут они довольно богато, дома хоть и маленькие, а все имеют подвал, в котором почему-то стоит кровать. Посуда вся редкая, такую только у правителей найдешь. Украшений много, тканей разных.
Разочарование обгладывало его, сжирало заживо. Выйдя на улицу, из последнего дома, Светозар заложил руки за спину и стал смотреть, как одаренные расширили проход, как вытекает оттуда, раскаленная жидкость, состоящая из расплавленного песка и камней, как сверху сыплются глыбы, потоком бежит песок, а внутри неистово вопит тьма, чувствуя свою кончину.
- Все зря, не успел, - прошептал он.
Наклонился, зачерпнул горсть песка, замахнулся, кинул его со всей злостью.
- Я убью всех ведьм!
Пятна на потолке расходились в разные стороны, некоторые из них походили на силуэты животных, цветов, деревьев. В углу на нитях паутины металось очередное насекомое, попавшееся в сети к пауку. Совсем скоро оно так же замрет, застынет, как и остальные черные точки. Окно было слишком далеко, чтоб можно было в него взглянуть, оставалось лишь догадываться, что там происходит, да представлять, как падает с неба чистый снег, а может он и вовсе уже тает, оставляя сырость. Все, что могла делать Светомира - это переносить былую жизнь на бесформенные пятна. Старец поначалу думал, что обойдется все, стоит лишь целителя позвать. Привязал ее даже, чтоб не сбежала, еду, да питье перед ней выставил, и ушел в ночи.
Да какое уж там. Даже пошевелиться было трудно, такой болью спину и ноги охватывало, что в глазах темнело. Тогда, Светомира дала волю слезам, лились они, не переставая. Вспоминала она Данияра, о том, как предал ее, как смотрел с отвращением, какие слова говорил, и не было больше нежности, не было заботы. Оставил ее на незнакомого старца, да ушел тут же, даже на нее не взглянул, будто и не было между ними ничего. Скинул груз с плеч и рад. А ее сердечко болело, билось птицей испуганной, рвалось к любимому, не верила, что он смог так поступить. Все ждала, что вернется, упадет на колени, прощение вымаливать будет, целовать в щеки мокрые. Но он не вернулся. Ни к ночи, ни к утру.
Зато вернулся старец, привел с собой целителя. Тот долго ворчал, что мешает ему обруч, что не может он свои силы использовать как надобно, что долго она теперь лежать будет, а может и вовсе не встать. Чтоб не шевелилась лишний раз, да хуже себе не делала, привязали к спине доску гладкую, так чтоб согнуться не могла. Ногу вытянули, обмотали тряпьем каким-то и тоже зафиксировали. Светомира лежала, глаза закрыв, погрузившись в свои мысли мрачные, даже когда к ней целитель обратился, чтоб она боль свою описала, да сказала, как упала, не ответила ему ничего.
Постепенно боль ушла, на место к ней пришла неприятная скованность, а затем и снова боль. Обруч приносил муки, лежать на нем было ужасно, даже доска вдоль спины не приносила столько страданий. Целитель лишь руками разводил, да все сетовал, что трудно его магии в ее тело пробиться.
