Ранее, Сашка припас для дежурств старый металлический тазик и большой железный болт, надеясь, что громкие звуки этого нехитрого приспособления испугают медведя, он убежит и больше на пасеке не появится. Это оружие находилось в двух метрах от Сашки, но как обидно и жалко-смешно это выглядело сейчас.
Всего два прыжка, меньше секунды и медвежья лапа сорвет кожу с лица и головы, разломит череп, а потом начнет ломать, мять уже безжизненное Сашкино тело, вернее уже не тело, а кровавый мешок с переломанными костями и разорванными кусками кровяного мяса.
Однако, медведь не спешил расправиться с Сашкой, он приблизился к нему еще на два метра. В лицо Сашки ударило его жаркое дыхание, он чувствовал его запах, запах протухшего мяса. Сашке показалось, что медведь злорадно ухмылялся, он даже увидел его кривой оскал, открывший два желтых клыка.
Потом, видимо убедившись, что жалкий Сашка, охваченный ужасным страхом, не представляет никакой опасности, медведь повернулся и спокойно, вразвалку пошел к ульям. Сбив лапой крышку с одного из них, он набрал рамок на вторую лапу, согнутую так, как это делают люди, когда носят охапками дрова и ушел, причмокивая на ходу медово рамкой, даже ни разу не взглянув на Сашку.
Сашка пришел в себя минут через тридцать после ухода медведя. Он так и стоял все это время на прежнем месте, безумно глядя вслед ушедшего медведя. Потом медленно опустился на траву и сидел, не двигаясь, еще минут двадцать. В этот момент, он впервые горько пожалел, что так бездарно расстался с наследством деда Гриши - ружьём.
Сашка не появлялся на пасеке три дня. Все это время он лежал дома, на диване, тупо уставившись в потолок и молчал. Нюрка, бесшумно ходившая по дому, справляя свои дела, не приставала ему.
На четвертый день Сашка пошел в сарай, где была его мастерская и до вечера там пилил, стучал, стругал, то есть что-то мастерил. Уже по темну, Сашка зашел в дом, держа в руках что-то, вроде поджига, которые в детстве делали все мальчишки, но только большого размера. И если мальчишки, чтобы выстрелить поджигали заряд в трубке спичкам, поэтому он и назывался поджиг, то Сашка приделал к трубе от душки металлической кровати настоящий боек и получилось, в общем-то, приличное, самодельное ружьё, пулями к которому служили шарики от подшипника, размером с вишню.
- Ну, теперь держись, косолапый, - злорадно подумал Сашка, совсем позабыв о недавней встрече с медведем и своих страхах.
Рано утром Сашка был уже на пасеке, осмотрев которую убедился, что он теперь здесь вообще никто, хозяин сменился.
- Ладно, посмотрим, - воинственно подумал Сашка и до вечера что-то опять мастерил около ульев, а потом, очень довольный собой, пошел домой, где его ждала Нюрка, любимая жена.
Рано утром он уже опять был на пасеке, осмотрел самострел, а это именно его он поставил вчера на медведя, но сработки не было и никаких следов около самострела также не было. А на остальных местах пасеки - были и довольно заметные.
Сашка ходил на пасеку каждый день, но медведь и близко к самострелу не подходил, хотя посещал теперь пасеку регулярно, каждую ночь, но относился к ней по хозяйски: возьмет меда, сколько надо и уйдет - свое все-таки, беречь надо.
Сашка с таким положением дела вроде смирился, что ж был один хозяин, стало два, хотя в душе понимал - нет хозяин один и это не он.
В один прекрасный день Сашка заработался на пасеке, подустал, расслабился, последнее время его голову посещали тяжкие думы и только медовушка помогала немного отвлечься. Неожиданно, звук выстрела вернул Сашку к реальности. И тут же икру правой наги что-то обожгло, а потом нестерпимая боль пронзила все тело. Вскоре боль сконцентрировалась в правой ноге и сильнее всего в её право икре.
Наконец Сашка понял, в чем дело - он попался на своем же самостреле.
- Не рой другому яму, сам в неё попадешь, - мелькнуло в голове. И еще, Сашке показалось, что из кустов на него смотрят острые, колючие медвежьи глаза. Потом глаза исчезли, исчезли кусты, небо и плывущие по нему облака, померк солнечный свет и Сашка потерял сознание.
Через какое-то время Сашка очнулся, нога сильно распухла и болела, вся правая штанина напиталась кровью, под ногой, на земле её образовалась небольшая лужица. Сашка подполз к времянке, нашел там какие-то тряпки, перетянул ногу выше раны, затем внимательно осмотрел её. Шарик от подшибника прошел поперек всей икры и застрял в конце её, не пробив кожу, через которую он хорошо прощупывался, кость, вроде, была не задета. Проложив рану листьями подорожника и перевязав её тряпками, Сашка облегченно вздохнул:
- Ну, эту-то рану мы и дома вылечим, нам бы только до него добраться. -
Смастерив что-то наподобие костылей, Сашка за два часа доковылял до ближайшей, проселочной, давно заброшенной дороги и обессиленный упал на обочине. Самочувствие было хреновое и становилось все хуже.
