Он выбирает участок на другой стороне танцпола, где меньше людей, а атмосфера спокойнее. Из колонок играет медленная песня, огни перестают мерцать, переходя на бледное свечение. Под ними Сет выглядит призрачно бледным, а его карие глаза кажутся черными, когда он кладет мне руки на бедра.
— Прости, если я надавил на тебя слишком сильно, малышка, — шепчет он. — Мне очень жаль.
Я тянусь к его плечам и встаю ближе к нему так, что наши мыски соприкасаются.
— Ты не давил на меня, хотя и мог бы предупредить, что будет так сильно жечь. Тогда я бы не пыталась сильно кашлять и выглядеть полной идиоткой.
— Поверь мне, никто из них не считает тебя идиоткой. — Он смеется, как будто знает какой-то секрет. — Не хочу потерять все то доверие, что обрел с тобой.
— Ты ничего не потерял. — Медленно двигаясь, я сжимаю его плечи кончиками пальцев, когда парень в фетровой шляпе врезается в мою спину. — В тот день, когда ты рассказал мне все свои тайны, я поняла, что мы станем друзьями навсегда. Ты самый храбрый человек, которого я когда-либо знала.
Он светло улыбается и притягивает меня ближе.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Прекрасно, — говорю я ему и прижимаюсь к нему щекой. — Хотя я немного сомневаюсь по поводу того, идти ли с ними на утес.
— Люди все время ходят туда. Мы не будем единственными. Ты должна перестать считать каждого парня похожим на него, иначе он все время будет тобой владеть.
Я выдыхаю. Он прав. Мне нужно отпустить свои страхи и избавить свой мозг от парня, который вселил их в него. Но как мне отпустить единственного человека, удерживающего огромную часть меня?
Я не могу оторвать глаз от танцпола. Даже когда у меня в кармане вибрирует телефон, я засовываю в него руку и отключаю звонок.
— Не делай этого. — Люк вылавливает из своего напитка кусочек льда и закидывает его в рот.
— Не делать чего? — отвлекшись, спрашиваю я, у меня глухо стучит сердце, когда Кэлли откидывает голову назад и смеется.
Вдруг меня сбоку по голове бьет рука, и я тут же вскидываю свою.
— Эй, за что это, черт возьми?
— Это расплата за то, что ты ударил меня тогда на обочине, — говорит он, и его взгляд блуждает по девушке с длинными рыжими волосами, проходящей у нашего столика в коротком черном платье. — А еще это был способ отвлечь тебя от действительно глупого поступка.
— Все не так, как ты думаешь, — говорю я. — Я просто смотрел, как танцуют люди.
Он закатывает глаза.
— Сделай одолжение — отправь Дейзи сообщение, что ты ее бросаешь. А потом можешь делать все, что угодно.
— Хочешь, чтобы я бросил ее в сообщении?
— Как будто тебя это волнует. Тебе на нее наплевать, даже когда ты говоришь ей, что любишь.
— Чем она так тебе не угодила, кроме того, что вечно тебя раздражает?
Он швыряет трубочку на стол, хватает стакан и вливает в себя остатки Лонг-Айленда.
— Пойду принесу еще напитки.
Я отпускаю его, а потом начинаю залезать обратно в кабинку, но мои глаза снова находят Кэлли. Она улыбается, когда разговаривает с Сетом. Я никогда не был так счастлив по какому-либо поводу. Для меня это не имеет смысла, и, возможно, поэтому меня так к ней тянет.
И хотя я не должен, но двигаюсь через танцпол, уворачиваясь от танцующих парочек и задев по пути несколько девчонок. Первым меня замечают глаза Сета, а потом он что-то шепчет Кэлли на ухо.
Повернув голову, она смотрит на меня, ее веки слегка приподнимаются. Из-за туманных огней ее зрачки кажутся огромными, кожа бледной, а волосы мягкими.
— Не возражаете, если я вмешаюсь? — сквозь музыку спрашиваю я.
Сет отпускает ее бедра.
— Будь моим гостем.
Он подмигивает Кэлли и идет в обратном направлении от танцпола, повернув у края, где смыкается толпа.
Взгляд Кэлли задерживается там, где он исчез, плечи напрягаются, а пальцы впиваются в ладони.
Я приближаюсь губами к ее уху.
— Можешь не танцевать со мной, если не хочешь.
Ее плечи резко взлетают вверх, и она разворачивает свою маленькую фигурку ко мне лицом. Ее взгляд скользит по моим ногам, животу, и от этого я чувствую себя неловко. Она знает, где спрятаны мои шрамы, и она из тех людей, которые размышляют.
— Все в порядке. Давай потанцуем.
То, что она нервничает, проявляется в ее дрожащем голосе.
Я протягиваю руку, и она колеблется, прежде чем положить свою ладонь поверх моей. Сжимая пальцы вокруг ее руки и не отрывая от нее взгляда, я медленно привлекаю ее тело к себе. Она беспомощно смотрит на меня, будто молит, чтобы я не делал ей больно. Происходящее возвращает меня в то время, когда я был маленьким, а отец разъярился на меня за то, что я уронил с полки вазу. Он наступал на меня с ремнем в руке и яростью в глазах, когда я нырнул под стол в попытке спрятаться. Порезы с предыдущего раза еще не зажили, и мне оставалось лишь надеяться, что он меня не убьет.
— Можно я положу руку тебе на бедро? — спрашиваю я, и она кивает.
