– Позвольте, дальше продолжу я! – вступил тут в разговор Тимофей Савельевич и тёплый взгляд благодарности со стороны адвоката дал ему понять, что теперь самое время брать бразды правления на себя. – Мне будет проще изложить ситуацию как минимум по двум причинам: из-за моего опыта работы следователем и потому, что нас с Вами, Владимир Константинович, не связывают узы долгого знакомства, и мне будет проще остаться непредвзятым.
Вместо слов Струбчевский сделал жест рукой, показывающий, что он не против, и Тимофей Савельевич продолжил говорить.
– Когда произошло это жестокое убийство, все решили, что целью преступника был известный правозащитник как человек, имеющий много если не врагов, то уж, во всяком случае, недоброжелателей, которые были бы рады, если бы Абрамов прекратил свою деятельность. И будь я на месте следователя, который вёл это дело, то, признаюсь, подумал бы точно так же, и именно эту версию принялся бы отрабатывать в первую очередь. Но если допустить, что не Агей Абрамов был целью преступника, а Полина Плещеева, а Абрамов был лишь случайной жертвой, то тогда круг подозреваемых резко сужается.
– Я бы сказал, сводится к нулю! – не удержался и вставил замечание бывший полковник. – Не только в Пименовске, но и во всём мире не найдётся человека, который бы посмел поднять руку на эту девочку! Она была ангелом! Сергей Эдуардович может подтвердить!
И Парамонов тут же кивнул, чтобы выразить согласие со словами Струбчевского.
– Нисколько в этом не сомневаюсь! – не стал оспаривать слова оппонента Тимофей Савельевич. – Но Вы, Владимир Константинович, как никто другой знаете, что убивают не только плохих людей! Порой люди, чей жизненный путь безупречен, становятся жертвами преступлений просто случайно или в силу обстоятельств, к которым они не имеют никакого отношения. И от этого становится особенно страшно и обидно за судьбу этих несчастных.
– И такое бывает, – с горечью подтвердил Струбчевский, но больше ничего не добавил.
– Так вот. Если допустить, что целью убийцы была Полина Плещеева, а не Агей Абрамов, то в этом случае перед нами предстанет любовный треугольник, – вернулся к своим рассуждениям наш герой. – Жених Полины – Александр Данилов – очень видный и обеспеченный молодой человек. И Полина была отнюдь не единственной девушкой, с которой он состоял в отношениях.
– Ах, вот вы к чему клоните! – догадавшись, в какую сторону дует ветер, проговорил Струбчевский. – Мол, моя Наташка тоже в своё время считалась невестой Данилова, а так как дело до свадьбы не дошло, затаила злобу на новую пассию своего несостоявшегося мужа и решила застрелить её! А заодно прикончила и Абрамова как ненужного свидетеля! Здорово придумали! Прямо триллер с элементами эротики!
При этих словах Парамонов красноречиво посмотрел на Тимофея Савельевича, как бы мысленно высказывая ему: «Я же говорил!», но наш герой не смутился.
– Отцу в такое сложно поверить, а ещё сложнее принять, но факты – вещь упрямая! – не моргнув глазом произнёс Елисеев.
– У Вас есть дети? – тут же спросил его Струбчевский.
– Да, сын, – ответил наш герой.
– И Вы полагаете, это даёт Вам право причинять боль другому отцу, обвиняя его ребёнка в совершении чудовищного преступления? – возмущённо произнёс Струбчевский, после чего его мысль заработала в другом направлении. – В таком случае, почему же Наталье до сих пор не предъявили обвинение? Почему её не арестовали? Да её даже в качестве свидетеля на допрос не вызывали! Ах, да! – тут же спохватился разъярённый мужчина. – У вас же появились новые факты! Таинственный свидетель, который мгновенно изменит ход дела! Может быть, этот самый свидетель заодно и видел Наталью с пистолетом в руке в тот момент, когда она стреляла в несчастную Полину и Агея Моисеевича? Наверное, так, потому что иначе я не могу понять, как это вам обоим пришло в голову обвинить мою девочку в этом убийстве! Да она и мухи не обидит! Воспитание не позволит! Это я вам как её отец говорю!
– А Ваша дочь умеет стрелять? – резко поменял тему разговора Тимофей Савельевич, чтобы прекратить этот поток праведного гнева.
– А Ваш сын? – вопросом на вопрос ответил Струбчевский.
– Умеет, – честно подтвердил Тимофей Савельевич. – Он служит в полиции и естественно умеет стрелять. И даже очень хорошо.
– То есть, если кого-то в его окружении застрелят, то Вы сразу же внесёте сына в список подозреваемых? – едко заявил Струбчевский.
– Может и не сразу, но я найду возможность прямо спросить у сына, имеет ли он отношение к совершённому убийству! Такие вещи лучше знать наверняка, чем продолжать жить, закрывая глаза на очевидные факты и молиться, чтобы за совершённое преступление посадили кого-то другого! Пусть невиновного, но зато не моего ребёнка!
– Это Вы сейчас так говорите, пока никто не заявился к Вам в дом и не стал обвинять Вашего сына в чудовищном преступлении! – в сердцах произнёс бывший полковник.
