КЭТИ. Не торопи события, Джефф. Кстати, ты больше не будешь называть меня «мать»?
ДЖЕФФ. Не буду. Я вспомню что-нибудь из своего прежнего репертуара.
КЭТИ. Вот-вот. А то я тоже буду обращаться к тебе «доктор Купер».
ДЖЕФФ. Профессор Купер, с вашего позволения.
КЭТИ
ДЖЕФФ. Письмо уже послали. Последний звонок был от декана Денниса. Он сказал, что специально нарушил правило, чтобы извиниться и заодно поздравить: кто-то там заболел в секретариате, и письмо отправили с задержкой.
КЭТИ. Да Бог с ними, с правилами, Джефф. Ты будешь замечательным профессором. Твои шансы у студенток возрастают.
ДЖЕФФ. Знаешь, Кэти… Если я тот, кто всегда приходит домой вовремя, то ты единственная, к кому я хотел бы возвращаться. Это правда, Кэти. Я люблю тебя.
КЭТИ. Ты нашел, что поесть?
КЭВИН. Я нашел. Но следующий, боюсь, уже не найдет — все подчистил.
КЭТИ. Значит, до утра продержишься?
КЭВИН. Если и буду вставать, то только по другой надобности.
ДЖЕФФ. Кэвин, подробности можешь опустить.
КЭВИН. Сами же просите, чтобы я вам больше о себе рассказывал. Приятных сновидений.
КЭТИ. Помнишь, он был маленьким и все нас расспрашивал: «Когда снег тает, куда вся белая краска девается?»
ДЖЕФФ. Кэти, я сейчас пойду прилягу, пожалуй. А ты посидишь со мной рядом. И мы подумаем, что на это можно ответить.
КЭТИ. Нет, нет… Свет оставь. Пусть горит — для Стива.
ДЖЕФФ (
Занавес