Теперь, когда Эрин узнала правду о девушках, которые издевались над ней, и о парне, которого она любит, то ее время, до окончания школы, начинает протекать в тревожном и захватывающем темпе. То, что раньше было летними каникулами, теперь стало обратным отсчетом времени ее последних дней в Блеквелле. Ее родители, Сэм и Джулиана пытаются справиться со своим страхом. Они только нашли Эрин, и теперь должны отпустить ее. Напряжение зашкаливает еще больше, когда Эрин узнает, кто она на самом деле. По истечении летних дней, Уэстон все сильнее впадает в отчаяние из-за девушки, в которую он влюблен с детства. Он и Эрин поступают в разные колледжи. Его самый большой страх, что их пути разойдутся. Замучившись, пытаться устроить лучшее время, он бросает Эрин. Пытаясь оставить все в прошлом, его настроение начинает меняться ежечасно. И теперь, он понимает, что надежда — это зыбучие пески. Чем сильнее Уэстон борется, тем быстрее Эрин засасывает.
Серия "Случайность" # 3
Иди домой, выключи свет и убей себя
Мои веки распахнулись, и глаза начали танцевать по темной комнате. Беспокойство, страх и паника охватили меня, как только во внимании оказались белые больничные стены. Мягкие зеленые цифры на дисплее насоса светились жутким светом, и тогда я перенеслась к событиям на день ранее: медработники, несущие Уэстона на носилках из землянки — было самым страшным моментом в моей жизни. Все больше пугающих частей проигрывало у меня в голове, снова и снова. Ингалятор падает из ослабевших рук, сирены скорой помощи устроили гонку до больницы — все это пронеслось в голове. Я закрыла глаза, желая прогнать свои чувства и память прочь. Ритмичные вдохи Уэстона и отрывистые гудки на мониторе сняли напряжение. Он жив. Все будет хорошо. Мое тело соприкасалось с его, к каждому сантиметру, что не было покрыто больничным покрывалом. Он был таким теплым под толстым одеялом, что дала медсестра. Я лежала неподвижно, укутанная в объятиях парня, который любил меня; мои бедра стали ныть от долгого нахождения в одном положении.
Рассвет пробивался сквозь жалюзи и отгонял тьму. Уэстон зашевелился, и я пожелала, чтобы ночь продлилась еще немного. Вероника Гейтс читала газету в мягком сиреневом кресле в углу. В очках, в черной прямоугольной оправе, для чтения и с помощью фонарика от телефона подсвечивала страницы. Я подняла голову, тогда она обратила внимание на меня.
— Доброе утро, — прошептала она почти неразборчиво.
Не рискуя разбудить Уэстона, единственное, чем могла я ответить, была небольшая улыбка. Когда моя голова мягко расслабилась на груди Уэстона, его руки выпрямились, и он сделал глубокий вдох. Вероника тихо засмеялась, а затем взяла деревянный стул и села ближе к кровати.
— Он любил использовать мишку Тедди. После того, как он засыпал, я пыталась убирать его, но даже тогда, он не терял над ним контроль, — она скрестила ноги и переплела пальцы, посмотрев на сына с безоговорочной любовью.
— Он пришел домой в первом классе, и, как ни в чем не бывало, сказал Питеру и мне: «Я женюсь», — сказала она, подражая семилетнему Уэстону. Она выдохнула и засмеялась, снова вспоминая, — Питер спросил, мол, когда? Уэстон ответил: «Позже», и тогда я спросила у него: «На ком?», он ответил: «На Эрин», — она проследила за моей реакцией.
— В то время я думала, что он имел в виду Альдер, но затем он взял с меня обещание никогда не рассказывать тебе эту историю, и я поняла, что была неправа.
Мое дыхание дрогнуло.
— Это было давным-давно. Не думаю, что он не возражал бы сейчас, — она посмотрела на Уэстона, а затем снова на меня. — Я рада, что он имел в виду тебя, Эрин. Не думала, что когда-нибудь скажу это тебе.
— Мне повезло, что он так легко не сдается, — прошептала я.
Уэстон снова пошевелился, и Вероника наклонилась ближе к сыну, чтобы лучше рассмотреть его.
Он застонал:
— Эрин?
Вероника подняла бровь, а затем знающе посмотрела в мою сторону.
— Я здесь, — сказал я.
Не раскрывая глаз, он наклонился на дюйм или два, чтобы коснуться губами моих волос. Солнце достаточно освещало комнату, чтобы заметить тени десятиминутной давности.
Уэстон вздохнул.
— Хорошо. Не оставляй.
— Не оставлю, — сказала я.
— В таком случае, я лучше принесу вам завтрак, — сказала Вероника, стоя возле выхода.
— Доброе утро! — пропела медсестра, ее голос, показался слишком громким после того, как Вероника осторожничала шепотом. — Я — Амелия. Как ты себя чувствуешь? — Ее ярко-розовое платье соответствовало ее настроению. Вероника наблюдала за ней из угла комнаты, пока брала свою сумочку и ключи со стула. У Амелии были блестящие длинные косы, скрученные в красивый круглый пучок на макушке, добавляя, по крайней мере, четыре дюйма высоты ее маленькому росту. Уэстон заморгал сонными глазами.
— Эй, я был без сознания.
— Это лекарства, — сказала она. — Я проверю ваши жизненно важные показатели, а затем подождем, что скажет доктор Шарт. Держу пари, он освободит вас уже сегодня, — она подмигнула и жестом пригласила меня пересесть.
Я повиновалась, взобравшись на кровать. Уэстон нахмурился.
— Не уходи.
Вероника покачала головой с усмешкой.
— Она сказала, что останется, сынок. Боже мой!
Он смотрел на меня с недоверием.
Вероника посмотрела на меня с теплотой и тут же удалилась.
— Это твоя девушка? — будто бы подразнивая, спросила Амелия у Уэстона.
Уэстон не сводил с меня глаз, ожидая ответа.
— Я слышала, что она спала полночи на этом ужасном диване в зале ожидания и отдыха, сплющенная в твоей постели. Ночью медсестры думали, что это было мило. Моя спина не была бы так счастлива. Нет, сэр, — сказала Амелия, качая головой при этой мысли.
Аппарат для измерения давления начал гудеть и манжет раздулся. Уэстон поморщился от этого. Амелия ловко управилась с прибором, что ровным счетом для меня обозначало в ноль.
— Все хорошо? — спросила Вероника.
Амелия кивнула.
— Как будто ничего и не произошло.
Вероника издала небольшой вздох.
— Он может позавтракать?
