— И существует также легенда, что придворную чародейку государя Каданока Серного умертвили как раз на месте рощи Семидесяти источников, а тела ее впоследствии не нашли. И с тех пор особо удачливые — или неудачливые — могут, поглядевшись в водную гладь, призвать ее дух и требовать исполнения желаний.
— И что же? — спросила я. — Исполняет?
Мастер прищурился опять. Выговорил медленно:
— Вам, леди, я полагаю, виднее.
Я старательно пожала плечами. Мастер снова оглянулся на булькающие звуки, поманил огонек, он облетел Мастера по дуге, осветил темный провал. Дама ходила между обломков колонн и трогала стены кончиками пальцев, водяная мантия волочилась за нею, тревожила мусор и оставляла влажный след.
— Подчиненный дух может быть очень и очень полезен, — сказал Мастер.
— Так, — подобралась я тут же. — Чтобы без этого. У нас с ней вроде как соглашение. Я не строю из себя повелительницу, она помогает мне. Ну, то есть… я ее попросила, и она… вот тут. Скажите ей, кстати, спасибо.
— Сказал, — ответил Мастер. — Выразил свое почтение. Повстречать даже тень миледи О… — он осекся, изобразил кашель, — такой блистательной чародейки — непредставимая честь!
О да, подумала я. Ну, это, наверное, как художнику встретить привидение ван Эйка, или врачу — зомби Авиценны. То-то началось лобызание ручек.
Мы пошли вслед за дамой, Мастер ступал по влажному, тряс ногами, как кот, потом выдохнул огнем на руки, уронил пламя на пол, как моток рыжей шерсти, огонь расползся по полу, облизал поваленную колонну, и мы сели. Я все ждала, что Мастер скажет мне, что делать, но он молчал и только моргал медленно-медленно, прикрывал глаза, словно задремывал на пару секунд. Ну отлично, подумала я. Невольники не умеют командовать, духи, которых связывают невидимые путы, я так понимаю, тоже не в том положении. Остаюсь я. Просто великолепно. Я потерла лицо, почесала щеки, приложила тыльные стороны ладоней. Все-таки неплохо было, пока мы всей компанией тащились через Лес: я шла за королевой, и было страшно, но хотя бы было ясно, что мы куда-то движемся. А теперь? Нет, я напринимаю сейчас всяких решений, только половина из них наверняка приведет к аду на земле и всеобщей погибели. Понятно, почему сэр Эвин так тоскует по королю: когда кому-то служишь, всегда есть указующий перст, идешь и делаешь, и не думаешь о последствиях, все последствия — на совести того, кто носит золотые доспехи и венец с рубинами. И сомнения тоже. А у тебя сомнений нет. От этого происходит здоровье ума и тела.
Как он там, кстати, мой рыцарь?..
— Спасибо за зелье, — сказала я. — Отлично сработало, хотя я и мешала его с вином. Вы говорили так не делать, но все равно получилось как надо.
— М-м, — Мастер приоткрыл глаза. — И что же, если леди позволит непристойное любопытство, вкусили с блюда наслаждения?
— Да как вам сказать. Скорее нет, чем да.
Я рассказала ему, на что употребила зелье, и с Мастера слетел всякий сон. Он подвинулся на колонне, весь собрался, так что штанцы задрались к самым коленкам.
— Это было… хитро, — сказал он, наконец. Потер подбородок, и я не видела его рта, а без рта не поймешь, какую мину состроил. — Но разве же вы не знали о камне виверны?
— Откуда мне о нем знать? Сто раз говорила — я не местная. У нас нет магии, любовных зелий и камней против ядов.
Мастер пробарабанил пальцами под губой. Спросил, подавшись вперед:
— И что Рихенза?
Мальчики так оживляются, когда девочки целуются! Я полюбовалась им еще секунду, и сказала:
— Ничего. Благословила мой поход.
— За такие дела вас должны были бросить в темницу и допрашивать, кто вас подослал опоить Ее Величество.
— Я хорошо целуюсь, — сказала я. Мастера совсем развезло, и я буркнула: — Правда, она передумала потом. Но я успела.
Мастер задумался.
— Вы уверены, что это Рихенза послала стражу?
— А кто?
Мастер сплел пальцы под подбородком, уперся локтями в колени. Рубаха задралась на пояснице, и я держала себя за руки, чтобы не одернуть. Рубаха была белая, и спина была белая, позвонки торчали, как пузыри на гоголе-моголе.
— Будь я Каделлом, я бы убрал Рихензу с дороги, — выговорил он невнятно. Мне показалось, что уши его дергаются. — Объявил бы полоумной, или предательницей супруга и господина — как и зачем она выбралась живой из столицы, верно? — Он подождал, и я на всякий случай кивнула. — Или что-нибудь вроде того, что королева погибла в путешествии, и теперь некое существо выдает себя за нее.
Он спрятал рот за руками. Я нетерпеливо постучала ботинками о пол.
— Ну, ну и что?
— Я бы держал королеву в заключении, в течение года уморил, а сам обождал и взял то, что осталось от Викеррана. Останется мало, но все-таки это земля, города, нужно будет только вычистить остаток орочьей скверны. И заселить заново. Народ, в общем-то, восполним.
— Ловко вы, — одобрила я. — Держу пари, уши магов торчат из многих дворцовых переворотов.
Мастер повернул ко мне голову. Улыбнулся.
— Как и всегда, с вами приятно беседовать, леди. Будет печально, однако, если я окажусь прав.
— Жалко королеву?
Мастер скривился.
