Макаров выключает воду и вытирается моим полотенцем, после чего отправляет его в угол для химчистки. Еще секунда и он молча уходит, не забывая подобрать бокал с пола. Макаров умудрился не разбить его, когда упал к моим ногам.
Я разворачиваюсь и упираюсь поясницей в мраморную столешницу. Дверь осталась открытой, так что я слышу его шаги. Потом звон ресторанных крышек для блюд.
Не урод.
Нормальный мужик.
В голове всплывают его слова.
Только совсем чуть-чуть манипулятор. Мне не дает покоя мысль, что спектакль с Артуром устроили его люди. Я не могу знать наверняка, но подозрение точит и от него не отмахнуться. Так что в добряка Макарова я не верю, себе дороже. Кто знает, что на самом деле спрятано в его душе?
Я переодеваюсь и вхожу в гостиную. Телевизор работает без звука, а Макаров сидит за столом.
— Мы будем жить под одной крышей, но спать в разных комнатах, — произносит он, замечая меня.
— Хорошо.
— Только прекращай сторониться меня. Вылет через неделю, а ты напрягаешься каждый раз, когда я подхожу ближе.
Он выдвигает стул рядом с собой.
— Ты голодная?
— Да, — признаюсь. — Сегодня был сумасшедший день. Я видела еду только утром и то на уроке, меня учили как правильно справляться с брускеттой и пастой.
— Здесь можно не церемониться.
Макаров смахивает лишние приборы, оставляя рядом с моей тарелкой лишь одну вилку.
— Я не кусаюсь, — добавляет он для верности.
На этот счет я сомневаюсь, но решаю все-таки подойти.
— Значит, учили не обижать девочек, — произношу, опускаясь на стул. — Чему еще учили в детстве?
— Серьезно? Ты психолог, я не забыл. Я слова не скажу о своей семье, особенно о матери. Я ваши штучки знаю.
— Бывал на психотерапии?
— Я только где не бывал.
— Под следствием?
Макаров смеется.
— Один раз, — он проводит ладонью по подбородку. — По молодости, по глупости. Эту строчку уже стерли из моей биографии.
— Оу, значит у меня теперь есть компромат на тебя.
— Ты не знаешь, по какой статье.
— А ты не скажешь мне?
Он щурит глаза.
— А ты угадай.
Мне становится любопытно. Я концентрируюсь на его волевом лице, а Макаров подыгрывает мне — он откидывается на спинку и расправляет плечи, чтобы мне было удобнее рассмотреть его.
— Ты рисковый и любишь авантюры. Плохо понимаешь слово “нет”.
— Пока подходит что угодно.
— Ты угнал машину? — кидаю первое, что приходит на ум.
— Черт, так неинтересно, — в его голосе слышится настоящая досада.
— Попала?
— У меня был один приятель, ему подарили крутого британца с раллийной раскраской. Он был из мажорской семьи, так что меня даже угрызения совести не мучили.
— А ты не был из мажорской семьи?
— Нет, Ирина, — он кривит уголки рельефных губ. — Ты не поймаешь меня. Я не буду говорить о семье.
На следующий день случается выезд из отеля. Я показываю охраннику, где моя сумка с вещами, и спускаюсь на парковку. Макаров уже сидит в машине. Он кивает мне, отрываясь от сотового. Но его внимание быстро возвращается к экрану, так что становится ясно, что он предельно занят.
Я оглядываю просторный светлый салон и замечаю стаканчик кофе в специальной нише. От него призывно пахнет корицей. Я беру стаканчик и откидываюсь на спинку.
Тишина.
Отличный напиток.
Миллиардер под боком.
Можно считать, что жизнь удалась?
Или пока рано?
Я смотрю то на беспокойный город, который проплывает за тонированным окном, то на Макарова. Он сегодня собран и серьезен. Напоминает того босса-скалу, которого я увидела в офисе. Даже не верится, что этот мужчина с холодным лицом может лежать на кафеле в ванной с глупой ухмылкой.
—…мне плевать на их доводы, — произносит Макаров после долгого молчания. — Я уже принял решение.
Он с раздражением смахивает невидимую крупинку с черных брюк.
— Закрывай дело, — отрезает он. — Тех, кто не согласен с новой политикой, увольняй.
Макаров сбрасывает звонок, но тут же переключается на следующего собеседника.
Я сказала, что он холодный?
Нет.
Он ледяной.
В этот момент от него идет осязаемая аура вечной мерзлоты.
Видимо, проблемы.
Я уже рада, что осталась с ним вчера поужинать. Я успела запомнить, что он умеет улыбаться и говорить мягким голосом, сейчас это напоминание очень кстати. Не так тревожно на душе.
— Я не буду откладывать вылет, — сообщает Макаров другому абоненту. — Позвони Корсу и выбей из него поставку. Пусть перекроет этот месяц…
Он давит голосом как многотонным прессом.
Я непроизвольно ежусь и ловлю себя на том, что хочу увеличить дистанцию между нашими телами. Хотя между нами есть выступ, как это часто бывает в роскошных машинах. На нем кстати полно кнопок.
Я слышу новые приказы Макарова, которые он отдает в трубку. Как пулеметная очередь, честное слово. Он распоряжается и согласовывает сотню вещей. А я напоминаю себе, как много власти в его руках. И какая я песчинка, если подумать, рядом с ним.
— Ира? — его голос неожиданно переключается на меня.
Я оборачиваюсь и вижу, что Макаров наклонился ко мне.
— Ты слышишь меня?
— Нет, я задумалась и прослушала.
Макаров кладет ладонь на выступ с кожаной крышкой, причем так небрежно, что его длинные пальцы задевают мой пиджак. Я чувствую их тепло через ткань.
