Два черных агрессивных внедорожника Маркова сразу бросаются в глаза. Я шагаю к ним и в этот момент боковым зрением улавливаю движение. Второй лифт тоже прибывает на минусовой этаж и распахивает дверцы. Из кабинки выходит Нил Аверин, он смотрит перед собой, и вдруг его губ касается мягкая, совершенно счастливая улыбка. Я непроизвольно оборачиваюсь, догадываясь, в чем дело, и замечаю Александрину во втором ряду. Она дожидается Нила у кроссовера с раскрытой водительской дверью. Она тоже отвечает ему искренней улыбкой, из-за чего взгляд примагничивается намертво к этой сладкой идеальной парочке.
– Добрый день, – я поспешно здороваюсь, когда понимаю, что меня поймали.
Александрина поворачивается ко мне и взмахивает ладонью. Я же останавливаюсь. А потом меняю направление и иду к ней, слыша, как за спиной на мгновение стихают тяжелые шаги охранника. Я, видимо, поставила его в тупик своими выкрутасами.
– Вы тоже здесь? – задаю глупый вопрос, просто чтобы завязать беседу.
– Да, я приехала за Нилом.
Она с интересом смотрит на меня, чувствуя, что что-то не так. А я не могу подобрать слова. Да и Аверин подходит вплотную и не добавляет очков в пользу доверительного разговора. Он кладет ладонь на плечо Александрины и чиркает лицом над ее макушкой, даря мимолетный поцелуй.
– А Станислав остался в офисе? – Александрина тоже задает пустой светский вопрос.
– Мы можем поговорить? – Я все-таки решаюсь и заглядываю ей в глаза. – Наедине.
Александрина раздумывает всего мгновение, она кивает и подается ко мне, оставляя Нила за спиной.
– Я на машине. – Я оборачиваюсь к внедорожнику и указываю на него подбородком. – Мы могли бы поговорить по дороге.
– Может, лучше на моей? Нил все равно собирался вызвать своего водителя.
Я не смотрю на лицо Аверина, но уверена, что там есть отпечаток удивления. Впрочем, он подыгрывает супруге и не протестует.
– Мне сейчас нельзя садиться в чужие машины, – я усмехаюсь.
– Марков параноик?
– Нет, он реалист… Александрина, вчера утром вы видели меня и наверняка заметили, что я была не в форме. В то утро я только вернулась домой. Бывшая жена Маркова подослала людей, чтобы выкрасть меня.
– О боже…
– Да, весело. – Я нервно улыбаюсь. – Так мы можем поговорить в моей машине, чтобы не нервировать охрану Маркова?
Александрина сжимает ладонь Аверина, отдает ему ключи от кроссовера, что-то шепнув на ухо, и уходит со мной. Охранники распахивают дверцы для нас и сохраняют сосредоточенные каменные лица.
– Можно ехать, – говорю водителю, который, к счастью, исполняет распоряжение без уточняющих вопросов.
– Я всего пару раз слышала о бывшей жене Маркова, – произносит Александрина.
– И что именно?
– Что у них старая вражда. Без подробностей.
– Да, это мягко сказано.
Я слежу, как машина делает плавные повороты, выбираясь на поверхность. Солнечные лучи кажутся такими яркими после электрического света, даже через тонированные стекла есть разница.
– Как вы себя чувствуете?
– Что? – Я снова поворачиваюсь к Александрине и замечаю ее внимательный взгляд.
Она как будто и правда переживает за меня.
– Как вы себя чувствуете, Полина? – повторяет она. – Это же ужасно, в голове не укладывается…
Она не находит слов. И она явно боится расспрашивать меня о подробностях, чтобы не сделать хуже. Я же впервые чувствую человеческое участие.
– Я оказалась не готова к такому, – признаюсь, и с души как будто камень падает, мне очень нужно с кем-то поговорить. – Я переоценила свои силы…
– А при чем здесь ваши силы? К такому невозможно подготовиться.
– Ну, Стас как-то справляется.
Я прячу горькую усмешку.
– Они роботы, – неожиданно произносит Александрина.
– Что?
– Наши мужчины – роботы, Полина. Они по-другому устроены. – Она тяжело выдыхает, словно ей тоже есть что вспомнить из неприятного. – Наверное, другие не добираются до бизнес-вершин. Или они многим жертвуют, пока карабкаются на самый верх.
– Например, сочувствием? Умением хоть что-то чувствовать?
Я понимаю, что сказала лишнее, и отворачиваюсь к окну.
– Вам нужна защита? – прямо спрашивает Александрина.
– Нет. Защиты у меня полная машина. – Я взмахиваю ладонью, чтобы указать на внедорожник сопровождения.
Между нами повисает закономерный вопрос: «А что тогда вам нужно?» – но Александрина не произносит его вслух. Она как будто лучше меня понимает, что мне нужно просто-напросто выговориться. И тут остается только признать правоту Маркова. Он идеально почувствовал, что жена Аверина прекрасно подходит на эту роль. И это вдвойне обидно! То есть он умеет чувствовать! Понимать и видеть полутона, читать людей… Только делает он это только там, где ему нужно.
– Ваш муж произвел на меня впечатление сдержанного человека, но он точно не робот, – говорю Александрине. – Он не взял акции у Ольги.
– Мы с Нилом решили, что с нас хватит грязных игр. И судов, а Марков бы точно попытался оспорить переход акций. К тому же Нил потерял любимого человека в аварии.
Я шумно выдыхаю и хочу скороговоркой сказать, как мне жаль, но Аверина останавливает меня.
