Его губы накрывают мои губы. Он примеряется всего мгновение, слизывая мой выдох со всхлипом, и топит меня в пульсирующем долгом поцелуе. Боже… Это безумие… Я скребу ноготками его пиджак, словно пытаюсь нарисовать лихорадочную шифровку прямиком на мягкой ткани, но не отталкиваю его. Проваливаюсь в мужскую ласку с головой и ощущаю, как всё тело затапливает сладостью. Мне впервые за долгое время становится хорошо. Каждый кусочек, из которых я старалась заново собрать свою жизнь, пересобирается и находит свое место. Идеальное. Верное.
– Я давно хотел приехать, – бросает Марков, давая мне глотнуть воздуха. – Тысячу раз проклял, что пообещал не трогать тебя. Только это сдерживало. А когда увидел твой звонок, сразу полетел сюда.
– Это не было приглашением, – упрямлюсь.
Стас хмыкает и подхватывает меня, отрывая от земли.
– Держись за меня, – подсказывает Стас и я слушаюсь: впиваюсь пальцами в его плечи так, что чувствую, как напрягаются его мускулы.
Я сама сейчас как натянутая струна. Все чувства обостряются, а между нашими телами как будто плеснули огнем. И я не могу контролировать это… Не могу больше быть сильной.
Стас поворачивает куда-то со мной на руках. Он обжигает мою шею, целуя, а я запускаю пальцы в его густые волосы. Он не стрижется коротко и можно впиться от души. Мне хочется почувствовать его острее, его близость действует на меня и заставляет двигаться. Я отвечаю на его поцелуй и проскальзываю щекой по его груди. Он горячий, сильный и такой нежный. Он явно сдерживается, словно я хрупкий цветок.
Он не бросает, а опускает меня на кровать. Я осознаю, что мы оказываемся в спальне, когда под голову попадают шелковые подушки и я выныриваю из пульсирующего морока. Я смотрю на напряженное лицо Стаса и вижу, что ему тяжело дается каждая секунда промедления. Когда я успела так извести его? Ведь мне не мерещится? Он выглядит так, словно я измучила его самым изощренным и чисто женским способом.
– Стас, – я ловлю его пальцы, когда они ложатся на мой живот.
Широкая ладонь Маркова застывает на моей домашней рубашке. Он перебирает пальцами, задевая пуговицы, а потом упирается коленом в матрас. Он наклоняется ко мне, а его ладонь продолжает согревать теплом именно то место, где под тканью спрятаны мои шрамы.
– Ты не видел общей картины, – произношу.
– Я видел фотографии.
– Это не то.
– Ты до сих пор думаешь, что я поведу себя как урод? – он отбрасывает прядку от моего лица и снова целует в губы, нежно, сладко и так мало, всего одного прикосновение. – Я вижу, что тебя обидели. Тебе просто попался подонок, малышка. Это не твоя вина. И не твоя проблема. Ты красивая до одури, Полина.
Я улыбаюсь.
Я верю.
Его проникновенному баритону невозможно не верить.
Стас продолжает ласкать меня и находит пальцами первую пуговицу. Верхние даются легко, но потом мое дыхание все-таки сбивается. Я слежу за его реакцией, закусывая губу, и сама не понимаю, чего жду от Стаса. Я же понимаю, что он не скривится и не оскорбит меня. Головой понимаю… Но страх предательства как будто вбили глубоко под кожу, он гуляет внутри и вынуждает внутренне сжиматься.
– Малышка, – повторяет Стас, пытаясь расслабить меня.
Его руки напоминают шелк. Он осторожен и деликатен, хотя он другой по темпераменту, но сейчас он двигается неспешно. Он расстегивает все пуговицы и, наконец, откидывает полы моей рубашки. Я не успеваю ничего понять по его лицу, потому что он опускается и покрывает поцелуями мой живот.
Его губы на моих шрамах.
И его пальцы.
Его язык…
– Тебе хорошо? – спрашивает он, останавливаясь и заглядывая мне в глаза.
– А тебе? Стас, ты не должен, если…
– Да, тут много работы, – выдыхает он с легкой улыбкой.
– Что? – я не понимаю, о чем он.
– В твоей головке столько глупостей, что за одну ночь мы не управимся.
Я совершенно без сил. Лежу в руках Стаса и пытаюсь понять, где в комнате потолок, а где пол. Он дышит мне в плечо, сгреб меня в охапку и довольно улыбается. Это совершенно не помогает мыслительному процессу, по телу бегут легкие разряды тока и я могу только чувствовать, а не думать. Бродить в сладком тумане…
– Вкусная, – шепчет с ленцой Стас и целует в шею.
Я жмурюсь, попутно ловя его подбородок пальцами. Легкая щетина скребет подушечки. Странно, что до этого момента я не замечала, что он не выбрит до блеска, как это обычно бывает. Я вообще о много позабыла… Например, о стеснении. Даже сейчас мне не хочется спрятаться под простыней или скинуть крепкие руки Маркова с тела.
Это удивительно. И странно. Я так ждала, когда этот момент настанет. Правда, я думала, что для этого обязательна операция. Что только с ней начнется новая жизнь и я вновь почувствую себя желанной и красивой.
– Щекотно, – я смеюсь и пытаюсь выскользнуть прочь, чтобы Стас перестал издеваться.
