Она напоминает зал, в котором подружки невесты дожидаются ее появления в свадебном платье. Здесь есть мягкая мебель, низкие столики со свечками и тарелками со сладостями, и много зеркал. Я оглядываюсь на Стаса, но он держится стойко. Хотя уже очевидно, что это девчачий рай, а вот мужчинам здесь стоит предлагать какое-нибудь обезболивающее.
Александрина отправляет помощницу за платьями, а я прохожу к высокому зеркалу. Спокойно смотрю на себя, подмечая, что в глазах появился довольный огонек. Всего одна ночь со Стасом, а положительные перемены уже тут. Я скашиваю взгляд на него и замечаю, как он подхватывает со столика пару орехов в шоколаде и закидывает их в рот.
Он сладкоежка?
Боже, нам столько всего еще предстоит узнать друг о друге.
Бытовые мелочи, штрихи характера и всякие глупости. Я, например, не люблю нечетные числа и, когда ставлю громкость на телевизоре, всегда останавливаюсь на четном показателе.
– Ох, – выдаю пораженно, когда замечаю за спиной облако яркой ткани.
Помощница вкатывает вешалку. На перекладине висят два платья и оба завораживают глубоким красным цветом.
– Ты удивлена? – спрашивает меня Александрина. – Ты же сама выбирала эскиз…
– Мне показалось, что это будет скромнее, – оправдываюсь.
Мне и правда подумалось, что цвет будет более приглушенный.
– Не нравится?
– Нет, ты что? – я взмахиваю ладонью. – Смотрится изумительно.
Это чистая правда.
На вешалке во всяком случае.
А вот на себе столь яркий образ я плохо представляю.
– Брюнеткам идет красный, – произносит Александрина и раскрывает прозрачные чехлы один за другим. – Добавим итальянской страсти?
– Я северный человек по натуре, Александрина.
Я слышу легкий смешок. Оборачиваюсь и вижу хитрое лицо Стаса. Он явно сдерживается и не хочет оспаривать мои слова при посторонних, но в его бездонных темных глазах так и плещется скепсис. Я буквально читаю его мысли и знаю, что он хочет напомнить о прошедшей ночи, которая не только добавила огонька моим глазам, но и нескромных воспоминаний нам обоим. Я веду подбородком, чтобы Марков даже не думал что-то говорить на эту тему. Его полуулыбка становится еще хитрее, а я чувствую, как к щекам приливает кровь.
– Поговорим об этом после примерки, – заговорщически сообщает Александрина и касается моего локтя.
Она показывает мне примерочную и приносит первое платье.
– Это короткое, – говорит она.
– Начнем с короткого? – ничего не могу поделать с голосом и реагирую нервозно.
Одежда так прочно стала моей больной темой, что стоит предложить мне что-нибудь короткое, как я начинаю паниковать. Я наклоняюсь и пытаюсь прикинуть длину юбки. Как сильно оно закроет бедро? Шрамы же не будет видно?
– Можно я? – вмешивается Марков.
Он вдруг оказывается рядом и протягивает ладонь к платью. Александрина с присущей ей тактичностью молча кивает и отступает. Она передает ему наряд, напоследок показав застежку.
– Я поухаживаю? – спрашивает меня Стас. – Я уже однажды помогал тебе с платьем.
– Да, было, – я киваю и захожу в примерочную. – Я побледнела, да? Ты так сразу среагировал.
– Нет, ты отлично держишься. Просто я уже научился замечать детали.
– Какие?
– Ты сжимаешь кулаки, когда тебе не по себе, – Марков подхватывает мою правую ладонь и приподнимает ее. – Или даже не сжимаешь, а делаешь вот так. Ты кладешь большой палец на ноготь указательного и давишь.
– Не замечала…
– Ты всегда так делаешь.
Стас переплетает наши пальцы, окутывая теплом, и легонько выдыхает мне в лицо.
– Выдохни, тебе не о чем волноваться, Поля. Если тебя что-то не устроит, ты не выйдешь из примерочной. Ты ведь не обязана носить это платье. Ты всегда можешь сказать «нет».
– Я почему-то всегда об этом забываю, – я пожимаю плечами. – Хотя я знаю причину. Мне не нравилось работать на Ольгу, но мне были нужны деньги на операцию и я терпела ее выходки. Сама не заметила, как научилась наступать себе на горло. День за днем…
– Это в прошлом. Ты больше не имеешь с ней никаких дел.
– А ты тоже научился говорить «нет»?
Стас хмурится.
– Я просто сейчас подумала, что нужно уметь говорить «нет» не только другим людям, но порой и самому себе, – я поглаживаю крепкие длинные пальцы Стаса. – Своему прошлому, своим установкам, которые мешают жить…
– Своей бывшей жене? – по-мужски прямо бросает Марков и заглядывает в мои глаза.
Я киваю.
– Она для меня тоже в прошлом, – произносит Стас. – Но все это время дело было не в ней, Поля. Я сам это позволял. Я не обращал внимания на ее выходки, потому что они касались только меня. Рядом со мной не было той, которой она могла сделать больно. Мне не за кого было переживать. У меня не было нормальных отношений. Я не искал их. Наоборот, я боялся ответственности за другого человека и избегал хоть чего-то серьезного и длительного. Боялся, что совершу ошибку или не проконтролирую что-то, что приведет к беде. Боялся повторения, как с Ольгой.
– В ее аварии нет твоей вины.
– Я знаю. Знаю. Ты ведь тоже не виновата, что тот урод облил тебя кислотой, но глаза все равно опускаешь. Стыдишься чего-то…
Повисает небольшая пауза.
