Разворот, удар чудовищной силы, такой что противник едва устоял на ногах. Еще удар. Хельм напирал. Давил, вынуждая своего оппонента пятиться, отступать. Бил быстро, короткими ударами, не позволяя опомниться, перестроиться, провести ответную атаку.
Затаив дыхание, я наблюдала за их сражением. Даже ладони вспотели от волнения. Сама того не замечала, как с каждым ударом дергалась, непроизвольно пытаясь увернуться. Остальные тоже прекратили свои тренировки и напряженно наблюдали за происходящим.
И снова Хельм выбил оружие из рук противника, одним движение отшвырнув его на другой конец площадки. Его глаза светились хищным красным огнем, губы скривились в кровожадной ухмылке.
Лаир, тяжело дыша, поднял руки, признавая свое поражение, но в тот же миг бросился в сторону. Клинок Хельма со свистом рассек воздух там, где секунду назад стоял безоружный джинн. Хозяин продолжал нападать. Планомерно, жестоко, не давая продохнуть. На боку у Лаира появился первый порез, следом второй поперек спины, потом на плече.
Лаир с трудом уворачивался, но в какой-то момент решил броситься в атаку. Это было ошибкой. Хельм перехватил его руку, вывернул, резким рывком заводя за спину, и ударил ногой под колено, свалив джинна на землю. Тот ошарашенно уставился на командира, и начал отползать в сторону, упираясь на локти, толкаясь пятками.
Хельм, словно мрачная туча, не торопясь, шел следом. Нависал над противником, не отводя ледяного взгляда. Поудобнее перехватил рукоять меча, а потом, стремительным движением, уперся острием в горло поверженного противника. Надавил. На коже выступили капли крови.
На площадке повисла гробовая тишина. Мужчины, в недоумении переглядываясь, наблюдали за разворачивающейся битвой. Даже не битвой. Избиением слабого. Показательной трепкой.
Никто не понимал, что происходит.
И тогда хозяин стремительно замахнулся. Я испуганно вскрикнула и зажмурилась...
— Еще раз поведешь себя беспечно на обходе, — в полнейшей тишине раздался невозмутимый голос, — и я лично тебя четвертую. Понял?
Я приоткрыла один глаз и с опаской покосилась в их сторону. Хельм стоял, опустив оружие, насмешливо смотрел на своего подчиненного, распластавшегося на земле, и ничто в его позе или взгляде не выдавало угрозы, которая полыхала несколько мгновений назад.
В толпе пронесли редкие, облегченные смешки.
— Черт! Хельм! Я реально струхнул, — Лаир швырнул в него горсть песка.
— Видел бы ты свою морду, — рассмеялся тот, подавая ему руку и помогая подняться.
— Я думал, ты ему реально горло вспорешь, — с изрядной долей восхищения протянул Бука.
— Угу, — хмыкнул хозяин, — и потом снова отрабатывать на кухне?
— Нет. Вы посмотрите на него! — всплеснул руками поверженный джинн, наконец поднимаясь на ноги, — Я чуть концы не отдал, а он все кухней измеряет.
— Не будешь клювом щелкать. Все на сегодня тренировка окончена. Завтра продолжим.
— А завтра ты меня снова собираешься валять по земле, как мешок с навозом?
— Да, — кровожадно ответил Хельм, поигрывая литыми мышцами, — будешь у меня как цыпленок по двору бегать и чирикать.
— Ну спасибо тебе, милый друг.
Переговариваясь и шутя, они направились туда, где висели умывальники.
Только Али почему-то не пошел с ними и ни разу не улыбнулся. Хмурый джинн вытирал руки серой тряпицей и как-то искоса, подозрительно смотрел вслед своему командиру.
— Говорят, через неделю ведунья к нам вернется, — с мрачной торжественностью объявила Альма, — сил набралась и снова готова чинить делары.
Я как раз стояла у раковины и мыла посуду, когда речь зашла о таинственной ведунье. Уже несколько раз джинн упоминал ее в разговорах, и теперь мне жуть как интересно было, что это за девица такая.
— Снова начнет по всей долине рыскать, выискивая прорехи.
— Ага, а мужики наши будут ее на руках таскать.
— Помнится, Хельм больше всего усердствовал. Они вообще не разлей вода были.
Вот тут я напряглась. Замерла, будто кол проглотила. Хельм? Усердствовал? Носил на руках эту самую ведунью? Следом за этими мыслями взметнулась внезапная ревность.
А не поэтому ли он так часто про нее говорил? Может, соскучился? Ждет не дождется, чтобы снова «не разлей вода». От тревоги я будто ледяной коркой изнутри покрылась, и сердце забилось гулко, надрывно, через силу.
— Яра! Да что б тебя! И тебя, и язык твой длинный, ты смотри как ребенка напугала! — Альма руками всплеснула и указала на меня, — на ней же лица нет.
— Ох…— только и выдохнула болтушка, — прости. Я совсем не то имела ввиду…
Альма не дала ей договорить, перебила на полуслове и начала торопливо объяснять:
— Ты не переживай, у Ксанки муж есть. У них любовь такая, что ого-го-го. С огоньком. А с джинном твоим у них никогда и ничего не было. Она все силы свои на борьбу с нечистью отдавала, вот и носил он ее на руках. Исключительно в лазарет. Они друзья хорошие. Да и не мудрено, ведь оба не просто люди — силой наделены большой. Так что ты лишнего не думай. Слышишь?
— Слышу, — отозвалась и тут же покраснела. Стало очень неудобно за то, что показала свою глупую ревность.
