– Парни, я тут опять долго думал, – прервал молчание Мигело, – и хочу вам всем еще раз сказать, что если вы передумали и готовы дальше сражаться, то только скажите мне. И тогда я с вами. Вы только скажите, что я смалодушничал. Скажите мне это в лицо, и я не буду спорить. Я снова возьму оружие, и мы все вместе отправимся в долину Омо, навстречу армии короля. И будем сражаться за мир, будем сражаться против этих отродий. Скажите мне, ребята, что я ошибался, что это была минутная слабость. Страх при виде этих огромных чудовищ, страх неизвестного. Скажите, что это была ошибка, что не надо было убегать.
Мигело с надеждой посмотрел на собравшихся. Парес впервые за вечер не нашелся, что ответить, и опустил глаза в пол. Ралло виновато отвернулся в сторону. Айтана посмотрела на него своими большими испуганными глазами.
– Мигело, как мне это ни печально говорить, – тихо сказал Джад, – но ты был тогда абсолютно прав, когда увел этих двоих от того монстра и вы пересидели всю эту бойню на скале. И ты был снова прав, когда сказал, что мы вчетвером, – тут он посмотрел на Айтану и осекся, – что мы впятером что-то можем изменить. Я на этой войне провел уже лет десять, день за днем. Сначала с вашим доблестным императором… – Джад немного помолчал, подбирая слова, и беззлобно добавил: – Чтобы ему пусто было, сволочи. Потом с наездниками и их безумными. Я прошел эту войну от начала и до конца, с того самого дня, когда Аниго высадился в Саифии. Вы сейчас в чужой стране, я же у себя на родине, и мне грустно до боли видеть ее в руинах. И звезды знают, что я сражался до последнего. Они видели, что я сделал все, что мог. Но пойми, Мигело, эта война закончена. И мы ее проиграли. Нет больше легиона, нет больше армии короля. Они же со стороны Омо к нам пришли. Я думаю, что бойня там мало чем отличалась от нашей.
Джад немного подумал и продолжил:
– Нет больше вашего императора и великих батальонов империи. В Гакрукском королевстве больше не осталось сил, способных противостоять демонам. Сколько нас выжило в этой битве? Пятеро. Сколько, ты думаешь, могло остаться от армии короля? Ну пусть пара сотен, в чем я сильно сомневаюсь. Ты видел армию демонов? Мы не можем бороться с ними. И тут у нас только два пути: погибнуть или бежать. И я не хочу идти в бой, если точно знаю, что это бессмысленно. Я не против того, чтобы погибнуть в бою, как настоящий воин. Но я против того, чтобы отдавать свою жизнь просто так, без смысла. Поэтому ты не смалодушничал, Мигело, ты все правильно тогда сказал. Нам надо уходить. Кто знает, может, в Цефейском княжестве остались еще воины. Тогда я буду биться с ними бок о бок и почту за честь умереть вместе с ними. Я легионер, но я не самоубийца. Если в Цефейском княжестве все так же плохо, то мы можем попробовать переправиться на Акамарский архипелаг. Или даже к землям Пятой Гильдии. В любое место, где мы можем кому-то помочь, где мы можем сражаться и надеяться победить. Гакруксия лежит в руинах, и мы не можем ей помочь. Поэтому мы уходим.
Айтана молча смотрела на него, и ей казалось, что она физически чувствует его горечь и грусть. В ее собственном сердце ко всему этому примешивалось еще одно чувство: страха. Страха перед будущим.
Мигело посмотрел на Пареса и Ралло.
– Ну что, если вы тоже не передумали, то мы продолжаем наше отступление. По моим прикидкам, через месяц мы доберемся до границы с Цефейским княжеством.
– Есть более короткий путь, – сказал Джад, что-то прикидывая в уме. – Старая дорога, ею и в хорошие времена мало кто пользовался. Но я думаю, пройдем. Я имею в виду дорогу через Арар. Город уже несколько десятков лет как заброшен после эпидемии и пожара. Все-таки проклятое место, что ни говори. Я слышал, что в стародавние времена этот город уже несколько раз оставляли, но память у людей короткая, и люди там опять селились. Да только место гиблое, не приживается там никто. Но нам-то там и не жить. Мы срежем так большой кусок пути. Я думаю, недели за две доберемся.
Едва зайцы были готовы, Джад сразу же затушил костер. За время завтрака никто больше не сказал ни слова. Впереди их ждал долгий неизвестный путь, а за спиной они явственно ощущали холодное дыхание демонов.
Ксермет открыл глаза. Вокруг стояла кромешная тьма. Звезды и луна были скрыты толстой завесой невидимых облаков. Ксермет напряг зрение, но не смог разглядеть даже силуэтов гор. Неужели опять дожди будут… Какая же все-таки ночь темная… Он сонно захлопал глазами и хотел было повернуть голову, чтобы оглядеться, как вдруг понял, что не может пошевелиться.
В ту же секунду он моментально пришел в себя, и от его сна не осталось и следа. Ксермет дернулся, пытаясь подняться, но ничего не произошло. Своего тела он совсем не чувствовал. Его сознание словно парило в невесомости, в темном пространстве ночи, полностью отделенное от своего физического бытия.
