Айтана медленно поплыла по волнам прошлого сквозь крики безумных. Хрупкая лодка ее сознания проплыла сквозь бушующее море окружающей ее бойни, миновала волнующуюся рябь озаренных грозовыми всполохами вод, на которых ее семья тщетно пыталась найти укрытие и спасение, и, чуть-чуть не добравшись до безопасной гавани детства, остановилась у причала того дня, когда на горизонте голубого неба только-только начали вырисовываться пузатые силуэты черных туч.
Это случилось за несколько месяцев до того дня, когда пал Ондар. Айтана, как обычно, встала рано, чтобы помочь матери с завтраком. Однако постояльцев у них в ту ночь было всего двое, поэтому и работы предстояло немного. Ее мать не особенно торопилась, а Айтана просто сидела на стуле в углу, поджав под себя ноги. Отца дома не было, он отправился накануне в город, чтобы купить там кое-какие инструменты, необходимые по хозяйству.
Мать Айтаны налила в крынку свежего молока и уже совсем собралась растапливать печь, как вдруг раздался стук в дверь. На дворе стояла ночь, и до рассвета оставалось еще добрых полчаса. Обычно путники никогда не приходили так рано, так как мало кто решался без надобности идти через перевал ночью.
– Не иначе как гонец пожаловал, – улыбнулась ей мама и пошла открывать дверь. Петли тихо скрипнули, и в комнату ворвался свежий утренний ветер. На пороге стоял приземистый старик с седой лохматой бородой и маленькими бегающими глазками. Он был одет в длинный черный плащ, который сливался с ночью за порогом комнаты.
Айтана с интересом уставилась на гостя, который к тому моменту успел пробормотать невнятное приветствие и втиснулся внутрь. Вид у него был совсем не как у обычного путника. Его плащ был сшит из лоснящейся дорогой ткани, которой место было скорее в придворных залах, нежели на горной дороге. Словно в доказательство своим мыслям, Айтана заметила несколько свежих дырок у подола, которые, видимо, появились недавно, от контакта нежной ткани с суровыми реалиями пешего пути.
– Лаяна, – представилась ее мать, слегка склонив голову. – А это моя дочь, Айтана.
Айтана приветливо кивнула.
– Чем мы можем служить вам? У нас есть свободные комнаты, и скоро будет готов завтрак, если желаете. Я тогда приготовлю побольше.
– Дебтера Аваки, – представился гость. – Нет, комнаты не надо, я тут же отправлюсь дальше в путь. Вообще-то я только собирался пополнить запасы, но и от завтрака не откажусь, если уж все почти готово.
Услышав ученый титул, мать Айтаны начала невольно суетиться больше обычного. Она придвинула гостю стул, протянула ему кружку молока, тут же решила, что пиво или эль были бы, наверное, более уместны, и совсем уже собралась спускаться в погреб, как гость вдруг остановил ее легким движением руки.
– Не надо, молоко – это то, что нужно, – сказал Аваки со спокойной учтивостью, разгадав ход ее мыслей. – И не волнуйтесь, я долго не буду вам надоедать.
– Да, конечно. Вернее, что вы такое говорите. Вы никому не надоедаете. Да и вообще, нечасто к нам заходят столь ученые люди. Вернее, никогда еще не заходили.
– А что такое «дебтера»? – спросила вдруг Айтана из своего угла.
– Я потом тебе объясню, – тут же ответила ей мать, прикрывая стыдливость застенчивой улыбкой.
– Ну зачем же потом, – сказал их гость и с жадностью отпил из стакана. – Дебтера – это, как правильно сказала твоя мама, такой ученый титул. Вернее, самый высокий из тех, что существуют сегодня, и, учитывая ситуацию, из тех, которые когда-либо будут существовать. Чтобы достичь его, нужно много и усердно учиться. После обычной монастырской школы, которая длится три-четыре года, большинство учеников бросают учебу, так как полученных знаний им обычно бывает достаточно, чтобы начать зарабатывать себе на хлеб. Ученики обычно становятся переписчиками или счетоводами. Немногие же идут дальше по тернистому пути знаний и продолжают свои занятия в коллегиях, которые есть только при самых больших монастырях королевства. Там они узнают многое об истории Гакруксии и других стран, а также государств, давно ушедших в небытие. Ученики в деталях узнают о творениях Алатфара, а также о том, как устроено мироздание. Они познают его законы. Кроме этого они научаются готовить лекарства и узнают многое о том, как устроен сам человек.
Он ненадолго задумался и продолжил:
– Обучение в коллегиях длится обычно десять – пятнадцать лет, в зависимости от способностей каждого. Жизнь учеников сложна и незавидна. Они изнуряют себя долгими занятиями и при этом должны трудиться на благо монастырей в свободное от учебы время. Однако их труды сполна окупаются, когда и, главное, если они сдают выпускные экзамены. Тогда они имеют право называться «ведунами» и обычно становятся советниками разных феодалов. Те же немногие, чья жажда знаний до сих пор остается неутоленной, продолжают свои научные поиски в университете. В Гакруксии университет всего один, и попасть туда очень сложно. Из сотни желающих вступительные испытания проходят обычно меньше десяти человек.
