– Судя по всему, он тут не единственный, – сказал Джад. – То-то мы все думали, столько безумных, а наездников нет вокруг. А они вон видите как, поодаль прячутся, видимо, вокруг равнины. Попробуй туда только сунься поближе к городу. Они вон сразу с высоты увидят и безумных своих напустят.
Джад наклонился и стянул мешок с головы пленника. На земле лежал высокий старик с длинными седеющими волосами, в которых запеклась тонкая струйка крови. Айтана вскрикнула опять.
– И ведь вот так его встретишь посреди бела дня – просто кочевник. Ну в крайнем случае шаман их. А на поверку-то вон оно как. С поличным, что называется, взяли, – резюмировал Джад.
При этих словах все они как один уставились на Андрея и замолчали. Почувствовав неладное, он сжался на своем месте, пытаясь раствориться в чистом ночном воздухе.
– А я же с самого начала говорил, нечист он на руку-то! – возопил Парес, прерывая молчание. – Я же вам говорил, откуда тут нормальному человеку взяться. Да еще который не понимает ничего ни на одном языке. Или понимает, но прикидывается.
Парес угрожающе приблизился к Андрею. Андрей отчаянно заводил глазами, ища поддержки у окружающих, не в состоянии ничего сам сказать в ответ.
Джад переглянулся с Мигело и Ралло.
– Лучше перестраховаться, твоя взяла, Парес. Благо клетку ты уже сделал.
Парес торжествующе выпятил грудь вперед, издевательски подмигнул Андрею и начал рыться в сумке в поисках веревки.
– Ну что, допрыгался? – сказал он ему. – Ничего, сейчас со своим дружком ночь вон в той пещере проведешь связанный, может, наутро гакрукский вспомнишь.
Ралло неуверенно посмотрел на Андрея, который, казалось, до сих пор не понял, что его ожидает.
– Вы это, мешок вашему кочевнику обратно на голову наденьте. И этому тоже на всякий случай, – кивнул он в сторону Андрея. – Хоть никто точно и не знает, но люди все-таки не случайно говорят, что так они не могут безумными управлять, потому что видеть не могут.
– Само собой, – отозвался Джад. – И сегодня мы всю ночь по очереди их охраняем. Два наездника в лагере – это не шутки. Особенно в таком лагере, как наш. Айтана, у тебя поесть что-нибудь осталось?
– Конечно-конечно, сейчас все сделаю. – Айтана заулыбалась и побежала накрывать на стол.
– Ну что, пакуем его? – спросил Парес, потрясая мотком веревки.
– Давай, – согласился Джад. – Ребята, держите его.
От неожиданности и испуга Андрей не вымолвил ни слова. Вскоре яркое ночное небо скрылось от него за плотным вонючим слоем мешковины.
– Костлявый, зараза, – процедил сквозь зубы Азиз, разделывая кролика. – Не, ну я помню, раньше кролики были жирные. Поймаешь – так уж поймаешь, так уж можно быть уверенным, что всей семьей наешься. А если похлебку из него сварить, так еще и гостям хватит. А этот? Ну ты посмотри на него, Ксермет. Кожа да кости. Тут в одиночку-то голодным останешься.
В последние несколько дней Азиз взял себе в привычку комментировать практически все свои действия. Он как будто пытался словами заполнить пустоту, которая образовалась после того, как их и без того маленькая группа уменьшилась вдвое.
При этом комментировал он преимущественно дурные аспекты мироздания. Деревья теперь были не такими зелеными и теряли листву гораздо раньше. Зимы стали длиннее и холоднее. Погода совсем испортилась, дожди шли теперь гораздо чаще, чем раньше, и даже там, где их сроду не было. Дичь в лесу совсем перевелась. Солнце светило не так ярко и совсем не грело. Птицы больше не пели, а если и пели, то как-то некрасиво, без души, в общем, не так, как раньше. И всему виной эти проклятые колдуны со своими безумными. Эта их проклятая магия не только людей с ума сводит, но и вообще губит все живое. Весь воздух ею пропитался, вся природа.
Ксермет сначала слушал его с интересом, удивляясь его неожиданной разговорчивости. Они служили в легионе вместе уже давно и прошли бок о бок через бесчисленные передряги. Они могли доверить друг другу свою жизнь, не задавая лишних вопросов. Но только сейчас Ксермет понял, что он практически никогда не разговаривал с Азизом на обычные темы, не касающиеся войны. Он ничего не знал о его прошлой жизни, о том, откуда тот был родом, чем занимался раньше, была ли у него семья.
Но очень скоро Ксермет понял, что словесный поток, в последние дни постоянно изливающийся из уст обычно неразговорчивого Азиза, полезной информации нес в себе чрезвычайно мало. На вопросы Ксермета он отвечал односложно или вообще не отвечал. Ксермет пришел к выводу, что Азиз просто устал и таким образом пытается отвлечься и успокоить свои нервы. Ксермет решил оставить его в покое и вскоре начал пропускать его слова мимо ушей.
Так и сейчас он задумчиво сидел рядом, пытаясь выстроить в голове дальнейший план действий. Однако мысли его постоянно путались, он отвлекался и через некоторое время заставал самого себя за воспоминаниями о прошлом, как недавнем, так и совсем далеком.
– Ну ты посмотри, это разве нога? Такие ноги разве что у лягушек бывают.
