– Сейчас не могу. – Очерчивает пальцем мой рот, как будто ему недостаточно, мало и действительно хочется большего, переступить через ту черту, у которой мы бродим так долго, то встречаясь, то отталкивая друг друга. – Я тебе позвоню.
Из машины я выхожу с улыбкой от уха до уха и не пытаюсь этого скрыть. Взгляд Луки приятно обжигает между лопатками. Обернувшись у двери парадного, хочу махнуть ему рукой, но вижу, что он отвлекся на телефон.
– Да… нет, я занят, – долетают до меня обрывки его разговора. – Не стоит, я не голоден.
Я захожу в парадное раньше, чем Лука поймет, что я могла его слышать. Стою так какое-то время – в темноте, тишине. А потом сама себе удивлюсь: ну и что я тут себе сочинила? Кто-то из знакомых пригласил его пообедать. У него много друзей и приятелей. Егор же пояснял, почему он Паук.
Да кто бы ни пригласил, пусть даже тот, о ком я решила не думать. Главное – что он отказался, разве не так?
Ира не зря поручилась за своего шефа. Федор Иванович хоть и состоятельный человек, но без напускного снобизма. Его не смущают условия, в которых приходится стричься. Это я больше волнуюсь, что ему не будет комфортно.
– Не развалюсь, – говорит он, когда я начинаю суетиться и пояснять, что, так как мы не в салоне, все будет чуть-чуть по-другому.
Его реакция на мой вопрос «чего бы ему хотелось», тоже емкая и короткая:
– Главное – просто не испортить.
Не спешу соглашаться с ним. У него интересные черты лица – жесткие, волевые; хорошие, хоть и жесткие волосы. Это только кажется, что прическу мужчине сложно испортить. На самом деле это не так. Да, женщин прическа меняет сильнее, но если у нас есть средства для укладки, заколки и другой арсенал, чтобы что-то исправить, мужчины «носят» то, что им достается.
– Почему вы пришли ко мне? – спрашиваю я перед тем, как начать стрижку. – У вас очень хороший мастер.
– Он в отпуске. – Он сдвигает брови на переносице и ловит в зеркале мой взгляд. – Договаривайте. Мастер хороший, но…
– Осторожный, – улыбаюсь я. – Скорее всего, он не рискует предлагать вам что-то новое. У вас давно эта стрижка?
Он задумывается. Рассматривает свое отражение.
– Она мне подходит, – выдает свое резюме.
– Несомненно, – я даже не спорю. – Но если вы мне доверитесь, я сделаю стрижку, которая еще больше вам подойдет.
Его цепкий взгляд снова находит мой.
Но я не тушуюсь. Даже если сейчас его мысли крутятся вокруг того, что он понятия не имеет, как я работаю. Пришел случайно, на один раз. А я даже в салоне не работаю, так, стригу время от времени на дому. Может, он даже жалеет, что согласился приехать.
Но это та область, в которой я не тушуюсь. Поэтому взгляд Федора Ивановича встречаю спокойно, уверенно. А это всегда ощущается. Вот и он прищуривается в раздумьях и просто кивает.
Мне хочется плясать вокруг него, но пока рановато. Да и некогда: процесс затягивает, пальцы с удовольствием прикасаются к инструментам, от которых не успели отвыкнуть. Из гостиной доносится тихая музыка – фон для клиента, настроение для малышки, которая притаилась, пока я работаю.
Интересно, она сейчас спит или улыбается, как и я? Не знаю. Но чувствую, что ей, как и мне, хорошо.
Время пролетает незаметно и с интересом. Закончив работу, я отхожу на шаг и оставляю в отражении зеркала только клиента.
Он чуть подается вперед, поворачивает голову и неспешно поднимается со стула. Вот в те секунды, пока он ко мне разворачивается, я немножко волнуюсь. Правда волнуюсь. Ему идет эта стрижка, она делает его современней, при этом лишь подчеркивает его мужественность.
– Спасибо, – говорит он, доставая бумажник. – Разницу между «хорошим» и «лучшим» я понял.
А еще он ее высоко оценил. Потому что сумма, которую он оставляет, довольно внушительная. Нет, столько и правда берут, но лишь в некоторых раскрученных, элитных салонах. Я пытаюсь ему указать на эту ошибку, но он давит мои возражения на корню.
– Я плачу не за имя, а за работу. Она мне понравилась.
Мне приятно, так приятно слышать такие слова. Но зачем-то я бормочу едва слышно:
– Я даже не предложила вам кофе…
Он смеется.
– У меня хватает его на работе. Увидимся. Несколько месяцев у нас еще есть?
Заметив его взгляд на мой живот, я киваю.
– Тогда до встречи.
– До свидания.
Когда он уходит, я еще раз пересчитываю деньги, которые он мне оставил. И думаю: кофе… к чему эта фраза про кофе? Я же знаю, что он хозяин сети ресторанов и что кофе у них хоть опейся, Ира сама говорила.
Слава богу, хватило ума не предложить ему чай. А вдруг бы он согласился?
У меня появляется время и желание наконец самой попробовать этот чай. Опасения, что он окажется ужасным, пропадают, едва по кухне разносится его запах. Раньше мне казалось, что он пахнет цветами и травами, а теперь возникают ассоциации с осенью и горами. Так и представляю, как я поднимаюсь вверх, надо мной небо и солнце, а вокруг море кипрея.
